— Встреча у меня там вечером, хочу знать, чего ждать можно, — честно ответил я.
— Всего ждать можно. Хорошего только не надо, — еще чуть-чуть, и он вообще начнет затухающе гудеть на одной ноте, кажется. И так говорит, как будто батарейка села.
— Расскажи, — попросил я.
— Там кафе на улице Кирова. Тор хоннообут э-э. Медведь-шатун, — Василий пугающе медленно выдавал информацию, — Там серьезные люди собираются. Хозяином там Аркадий Бере. Бере — «волк» по-вашему. Серьезный человек Аркадий. В законе.
— Русский он или якут? — я попробовал вытянуть мозг таксиста из трясины сомнений «враскачку», отвлекая на мелкие, простые детали.
— Русский, — ответ поступил значительно быстрее. Видимо, стало помогать.
— Он старый или молодой? — продолжил я прямой массаж памяти и когнитивных функций Василия.
— Ему больше пятидесяти, сам реши, старый он или молодой, — ого, заработало! Теперь не вспугнуть бы.
— Много знаешь про него? — я решил, что пора переходить к вопросам посложнее.
— Сын у него, молодой, лет двадцать. Хочет, как отец, вором быть, но не выходит ничего. Бережет его Аркадий, не хочет своей судьбы парню. А тот думает, что отец его теленком считает и не любит. Так люди говорят, — и Василий снова заглох, глядя перед собой.
— Им же, вроде, нельзя семьи заводить? — пробно закатил я вопрос в замерший «памятник таксисту».
— Заводят оленей и собак, а дети — от Неба, — неожиданно выдал Василий философию. Я притих, ожидая продолжения, — у него женщина была, откуда-то с поселения привез ее. Долго жили, а при родах умерла она. Горевал он сильно. А сына признал и оставил при себе.
— А сын у него со светлыми волосами? — уже зная ответ, спросил я.
— Они оба светлые. Только старший Бере уже белый совсем.
Мы сидели и смотрели прямо перед собой. О чем думал Василий — не знаю. А я думал о том, что, кажется, понимаю, почему «Незабываемые путешествия» Головина так дорого стоят. Это надо же такую историю придумать. Да народ подобрать и научить. Таксист был неподражаем — шаман Тэнгри на праворульке. Помолчав, я махнул рукой в сторону гостиницы, которая светилась впереди. Он кивнул и тронулся, подвезя меня к крыльцу.
— Доброй ночи, Дмитрий. Смотри вокруг. Если завтра нужен буду — позвони, — и он протянул мне маленькую визитку на тонкой бумаге: на прямоугольничке были напечатаны на черно-белом принтере «шашечки», его имя и телефон с непривычным кодом «924». И я вот только сейчас понял, что при заезде так и не получил обещанный мобильник. А выходя из машины заметил на противоположной стороне дороги темно-зеленую Тойоту Карину на золотистых дисках и без номеров. Вот точно такую же, какую до этого видел у той убогой забегаловки, где ел манты с напалмом. И потом, возле Талого озера. Такую же — или именно эту?