— Мужики, пиво будете? — спросил я у дивана едва ли не шепотом.
Тёма тут же начал стремительно эвлюционировать, потянув на звук уже обе ручки и начав их требовательно сжимать в воздухе в кулачки: «дай-дай!». Я уже знал, что у ангела-Надежды в столике на колесах, который позвякивал теперь мило и кокетливо, совсем не так, как с утра, ехало полдюжины холодного светлого нефильтрованного. Достав две и свернув им пробки, еле попал бутылками в шарящие вокруг слепые клешни стального Головина. Тот проделал хитрое, едва уловимое движение правой рукой, отчего пиво в посуде чуть закрутилось, и опрокинул тару над страждущим ртом пустынника. Казалось, первые несколько секунд даже шипение слышалось, будто напиток не в рот попал, а на каменку. Как это произошло — я не понял. Отрицая физиологию и физику, жидкость ввинтилась в туловище Артема, который ее даже не глотал — просто вливал. Ожидаемого выхлопа углекислых газов, неизбежного казалось бы при таком вольном обращении с пенным напитком, тоже не произошло. В незабываемом путешественнике первые пол литра исчезли, как в черной дыре. Зато в глазах пропала скорбь. Не выпуская пустую бутылку из правой руки, он присосался к оставшейся. Но теперь уже традиционно, с ритмичными движениями кадыка, и без прежней спешки. Убирал вторую пустую бутылку от лица уже совершенно другой человек. В глазах Головина горели преданность и благодарность за чудесное спасение. Он осторожно поставил тару возле дивана и до третьей дотянулся уже сам.
В это время Лёха победил диванные подушки и вырвался из плена, в котором, видимо, провел всю ночь. Кто там, в плену, смог так надуть и измять ему фасад — было неясно, но когда он повернулся к нам, Надя даже ахнула. Я сдержался. Я видал Головина поутру в кафе-музее «Арарат», меня теперь, наверное, ничем уже не проймешь. Артем прижал к себе подчиненного, который имел некоторый люфт в позвоночнике, отчего сидели у него нормально только таз и бедра, а остальной боец принять вертикальное положение целиком никак не мог. Жестом профессиональной телятницы или ветеринара, Тёма зафиксировал его голову одной рукой, а второй заботливо поднес ко рту поильничек, то есть открытую бутылку. Лёха справился без фокусов и ниспровержения основ физики жидких тел и прочей гидродинамики. Напиток был принят консервативно, но пользу принес такую же. Чудесным образом все такой же опухший и мятый боец стал значительно больше походить на живого человека. Видимо, из-за того, что на щеках, начинавшихся, казалось, прямо под челкой, наконец открылись глаза.