И я теряю голову.
Тянусь к Амиру, отбросив всё. Не теперь. Всё потом.
Есть только здесь и сейчас.
Мужчина и женщина.
Извечная битва, в которой все должны выиграть, а жертвы будем считать потом.
Я в нетерпении, но Сафаров не спешит, хотя я вижу, как топорщится его ширинка, как напряжён живот. Однако он возвращается к ласкам. К тому месту, на котором остановился.
И от того, что он выделывает, я покрываюсь испариной.
И речи не идёт о том, чтобы сдерживать стоны.
Если я перестану стонать, я просто задохнусь, не выдержу.
Влажные поцелуи ложатся на зону вдоль края трусиков. Амир медленно, миллиметр за миллиметром сдвигает их вниз, и каждый показавшийся кусочек кожи получает своё внимание, согревается дыханием, награждается лаской, и к тому моменту, как я лишаюсь последнего клочка одежды, я могу только метаться в руках, удерживающих мои бёдра, и смотреть на тёмно-русую макушку.
Ну, давай же! Сейчас!
Я горю!
Мне кажется, ещё немного, и от меня останутся угли.
Но Амир жесток и милостив.
Устроившись между моих бёдер, он ласкает самое сокровенное. Делает то, чего я от него не ждала, и даёт понять, что всё, что я знала о своём теле, ничтожно.
Напряжённый язык проходится между набрякших губок, собирая смазку, кружит вокруг зоны повышенной чувствительности, дразнит и снова отправляется в путешествие, кончиком надавливая на вход в пещерку, а потом опять возвращается.
Мир меняет цвет. Грязно-серые краски стекают с него, ярко-белые вспышки зажигаются под веками, когда изнывающий клитор, наконец, получает такое желанное внимание.
Сафаров ударяет по нему языком, поддевает капюшончик, а потом зализывает, и это словно игра на оголённых нервах. Бёдра сами раскрываются, внутри живота тянет, огненный вихрь раскручивается внутри меня, с каждой лаской грозя поглотить мой разум.
Стоны льются из меня. Это сладко и невыносимо. Я хочу остановить это, но не хочу, чтобы Амир прекращал. Тело превращается в сжатую пружину, и когда Сафаров втягивает в рот мою пуговку, всё вокруг разлетается осколками.
Это так остро. Высокий вольтаж.
Сладко, как не было, когда Сафаров ласкал меня пальцами, но мне всё ещё чего-то не хватает.
Оргазм ещё держит меня в плену, но мне надо больше.
Жадность. Жадность к жизни, к тому, что она может дать.
И мы сейчас как будто на середине пути.
Точнее, мы на краю обрыва, и я хочу прыгнуть, расправить крылья. И мне для этого нужен Амир.
Мутными глазами наблюдаю, как Сафаров раздевается. Его движение отточены и неторопливы, но я чувствую нетерпение, исходящее от Амира, и оно сродни моему.