Вот и держала бы Амира при себе. На своей груди четвёртого размера.
Отшвыриваю телефон и иду умыться в ванную, потому что лицо горит.
Поленившись включить свет, решаю обойтись светом из спальни, но моя неповоротливость играет со мной дрянную вещь.
На одну ногу мне наступать больно из-за растяжения, а вторую я отсидела. Я чуть заваливаюсь в сторону и задеваю висящий халат, он падает на меня. Я сдёргиваю его в раздражении, но пояс каким-то непостижимым образом оказывается у меня на шее.
В секунду меня бросает в панику.
Я снова там на поляне на дальнем кордоне.
Удавка снова затягивается вокруг моей шеи.
Даже не сразу понимаю, что я кричу. Не слышу себя. Мне кажется, из горла вырывается только сип, и когда меня хватают за плечи, вытаскивая на свет, я стараюсь прибавить громкость.
– Тихо, тихо… Ань…
– Я могу помочь, – незнакомый женский голос немного приводит меня в себя, я перестаю драть горло. – Это припадок…
– Вон!
– Мы ещё не закончили…
– Вон!
Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я цепляюсь за шею Амира, рыдая так, как не плакала тогда, когда всё произошло.
И вроде бы уже понимаю, что всё закончилось, а остановиться не могу. И прямо сейчас мне наплевать, что Амир видит мою слабость, всё равно, что он обо мне подумает. Я не хочу никому и ничего доказывать. Я устала бояться, спасаться, зализывать раны, отодвигать эмоции на задний план.
Я просто хочу почувствовать себя живой.
Не вспоминать кошмарные моменты, не оглядываться в страхе.
Жить хочу!
И это осознание скоротечности жизни, которая в любой момент может оборваться по чужой злой воле, да что там воле, глупому стечению обстоятельств, подталкивает меня не к самым разумным и уж точно к совсем нелогичным поступкам.
Я потом пожалею обязательно.
И казнить себя буду тоже потом.
В этот момент весь мир сужается до объятий Сафарова. В них не только безопасно, там, в этом кольце рук мне позволяется всё. Только вот Амир держит меня не так крепко, как умеет.
А мне нужно.
Нужно, чтобы его кожа обжигала мою, чтобы косточки трещали в тесной хватке, чтобы сладко ныло внизу живота, чтобы пальцы ощущали жёсткость волос, бугрящиеся мускулы…
– Аня… – в голосе Сафарова я слышу угрозу своему решению. Мне кажется, он хочет меня остановить.
Нет, сейчас я делаю то, что хочу. Если он мне откажет, я, наверное, его убью. И дело не в том, что меня захватило сумасшедшее сексуальное желание, мне надо совсем другого: чувствовать, как кровь несётся по венам, как воздуху тесно в лёгких, как в ушах шумит. Я жажду ощущать жизнь каждой своей клеточкой.