Алексий был надёжным, как скала.
Его спокойствие действовало успокаивающе на всех нас. Даже когда я ругалась с Катариной Ростра (а это, к слову, случалось чаще, чем хотелось бы), он всегда оставался хладнокровным, умудряясь утихомирить нашу перепалку одним едким комментарием, который не позволял Катарине ответить.
С Катариной Ростра наши отношения вовсе не улучшились.
Она находила любой повод, чтобы язвить, а однажды на зельеварении, где были одни первокурсники, добавила в моё зелье несколько капель чёрной жидкости, что чуть не взорвали котёл.
Мой терпеливый голос сорвался, и я в гневе крикнула что-то не совсем приличное, а затем так энергично оттолкнула её руку, что Катарина едва не уронила весь свой инвентарь.
После этого я получила замечание от профессора, но зато остальные начали воспринимать меня иначе. Наверное, они решили, что меня лучше не трогать, если не хочешь конфликта…
К слову о конфликтах. Финар, напротив, добавлял в наши будни огня. Его постоянные шутки и яркие высказывания не давали нам заскучать.
А Милана… Она была моим островком спокойствия. Её умение находить правильные слова и тихое присутствие рядом помогали мне держаться на плаву. И кажется не только я так про неё думала. Финар явно дышал к ней неровно.
Когда мне хотелось закрыться от всего мира, именно Милана находила способ вытащить меня из комнаты — либо чтобы выпить чаю с печеньем, либо чтобы вместе прогуляться.
Но, несмотря на всё это, пустота, которую оставил после себя Марк, никуда не исчезала.
Учёба шла своим чередом. И она стала моим убежищем. Я работала усерднее, чем когда-либо. Со временем лекции стали более понятными, а некоторые предметы даже начали приносить удовольствие.
Особенно магические трансформации!
Этот предмет из тягостного ворчания профессора Готфрида превратился в увлекательное путешествие в мир смешения магии. Оказывается, профессор был достаточно известным артефактором, поэтому он знал о смешивании магии всё!
Теперь я с лёгкостью могла соединять магию воды и тьмы, укреплять чужие щиты и даже создавать собственные прочные барьеры, которые выдерживали большинство атак на тренировках.
На занятиях я старалась выкладываться по максимуму, чтобы доказать себе, что могу справиться. Я упорно делала записи, штудировала книги в библиотеке и задавала бесконечные вопросы профессорам.
Мои оценки постепенно росли, и хотя я ещё не достигла уровня Алексия, который уверенно держался на вершине рейтинга первокурсников, я больше не чувствовала себя в хвосте.
На зельеварении я наконец научилась стабилизировать жидкость в колбах, чтобы они больше не взрывались. (Ну, почти…) А на уроках трансформации у профессора Готфрида я даже получила похвалу за успешную попытку совместить магию архетипа воды, огня и воздуха со своими нитями, которые он называл моим «уникальным даром».