— Угу. — буркнула я, расчёсывая пальцами волосы.
— А отец знает?
Она была в курсе всего того, что творилось в нашей семье, так как мы с ней не просто
дружили с возраста «забирай свои бумажки и не какай в мой горшок», а ещё и жили в одном
закрытом пафосном посёлке, да ещё и по соседству.
— Щас! — ухмыльнулась я, беря с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским. —
Меньше знает, крепче спит.
— Блииин, ты когда его успела замылить? — Она свисала с лееров и не сводила глаз с моего
коняхи.
— Чуть больше месяца назад. Больше ждала, когда привезут.
— Круто! — опять вздохнула Танька. — Нее, Зима, реально крутяк. Ты что, уже и участвовала?
— Нет. Планирую заявиться в начале августа. Три гонки, самое оно. Подниму баблишка, а то
чую, отец хрень какую-то мутит. Не нравится мне всё это. Я тряхнула волосами. — Мне нужно
хотя бы ещё полтора месяца отбить, а потом учебка, и сушите, папа, сухари. — усмехнулась я,
поднимая руку и махая девчонкам.
— Ай! — махнув рукой, Танька запрокинула голову. — Забей, мои родаки спят и видят, чтобы я
замуж скорее вышла и нарожала им внуков. С тебя твой папаня пока хоть этого не требует.
— Угу. Щас. На мне с этими запросами, где сядешь, там и слезешь. На кой ляд мне эта сказка.
Ты же знаешь, я не ради вонючих пеленок последние два года горбатилась. У меня свои взгляды
на мою жизнь, и орущие сопливые кульки в них пока никак не вписываются. Ну что, закончили
обсуждать планы на жизнь? Мы на кой сюда приперлись, пошли нажрёмся что ли?
— А то! — засмеялась она. — Только ты смотри, на тебя Тишман с пацанами поспорил, что ты
ему дашь сегодня.
— О как! — ухмыльнулась я, поднимая бровь. — Ну что ж, походу я сегодня грёбаная фея для
Тишмана.
— Ой, бля! — захохотала Танька. — Мне ему уже сейчас некролог заказывать?
— Валяй, можешь в стихах. Не похороним, так поржём. — хмыкнула я, одним глотком выбулькивая
шампунь и кидая пустой фужер за борт.
Праздник был в самом разгаре, алкоголь тёк рекой. Никто уже ни за кем не следил. Родичи
отрывались на нижней палубе и, судя по пьяным визгам, чуть ли не круче нас. Я, уже изрядно
набрасавшаяся шампуня, стояла на палубе, склонившись над поручнями и глядя на тёмные волны,
которые расходились от борта судна.
— Скукота, — буркнула я, искренне жалея, что попёрлась сюда, а не поехала на мотодром.