Вертолёт ушёл в крен, огибая какую-то высоту. Солнце ударило в иллюминатор, ослепив меня. И
в этом свете, в гуле мотора, в тёплом дыхании дочери у моей груди пришла простота. Та самая,
которой мне так не хватало раньше.
Я снова открыла окно сообщения. И написала всего три слова. Правдивых. Страшных.
Единственно верных.
«Жди. Мы скоро будем дома. Я и Машка».
Не стала перечитывать. Не стала думать. Просто нажала «Отправить».
Сообщение ушло в эфир, в этот холодный синий воздух между небом и землёй. Я выключила
телефон, прижалась лбом к холодному стеклу иллюминатора и закрыла глаза.
Теперь оставалось только ждать. Ждать и верить, что дом — это не только место. Это люди,
которые тебя ждут. И у меня теперь, наконец-то, появился настоящий, тот самый, адрес, по
которому стоит возвращаться. Ещё один… Один из трёх…
— Так что вот так, солнышко. — Отец вздохнул.
Я смотрела на него и не узнавала. Не узнавала в этом мужчине, который стоял у окна,
укачивая мою дочь, того сурового, вечно злого человека, который, казалось, ненавидел меня
так, что дальше некуда.
— Когда умерла Галя… — Он вздохнул, опуская голову, улыбаясь Машке, которая тут же
улыбнулась ему в ответ. — Я думал, что всё это закончится. Но… — Он обернулся, посмотрел
на меня. — Ты, наверно, не помнишь, но через пару месяцев тебя похитили… Прямо со школы.
Увезли на чёрном внедорожнике, тогда первый раз я услышал про дневники и про то, что Галя
была агентом. Я догадывался, но доказательств не было. Дневники я нашёл, да вот только без
ключа они были бесполезны. А его не было нигде, пока ты его случайно не нашла. А тогда…
Тогда это прозвучало как гром среди ясного неба: твоя мать была не просто агентом, она была
ключевым звеном. Я даже Соболеву не до конца всё рассказал. Боялся, что это может навредить
тебе… Именно тогда я первый раз отрёкся от тебя. Я знал, что обращаться куда-то — пустая
затея. Перед глазами до сих пор стояло то, что сделали с семьёй Володи. Я знал, что если они
поймут, что ты — моё слабое место, тебя убьют. Тем более я тогда не знал, где дневники и
записи твоей матери. А это именно то, что они требовали в обмен на тебя. И именно в тот
период в моей жизни появился Сидорчкук. Я и подумать не мог тогда, да и до сих пор в голове
не укладывается, что он стоял во главе всего этого. А тогда именно благодаря ему тебя
вернули. Мы сразу же заключили договор с ним, что как только тебе исполнится восемнадцать,
его сын на тебе женится и увезёт. Их семья очень влиятельная. С родственниками в высших
кругах Евросоюза. Он обещал мне, что оградит тебя от опасности. Но… Что-то было не так. Я
не мог понять что, может, всё слишком гладко получалось. Уже через пять лет все решения по
бизнесу принимал не я, а он… А я… А я отдалялся от тебя всё сильнее и сильнее, чтобы ни
у кого даже не возникло сомнений, что ты паршивая овца, моё разочарование. Потом… Ты
помнишь, тебя сбила машина?
Я медленно кивнула, вздрогнув, снова ощущая тот страх и беспомощность. Для меня это был
просто несчастный случай, а оно вон как всё оказалось.
— Я усилил охрану. За тобой всегда, всегда следили мои люди. Тогда мы уже официально
обговорили все детали вашей предстоящей свадьбы с… — Он замолчал. Я видела, как болезненно
исказилось его лицо. — С Арсом. И всё бы пошло по их сценарию, но ты… Только один раз ты
вырвалась из-под их контроля… И это привело к катастрофическим последствиям. Которые в
конечном итоге, — Он усмехнулся. — Невероятно как, но спасли твою жизнь. Арсений сказал на
допросе, что они всё равно убили бы тебя, впрочем, как и меня. Ты им была нужна с самого
начала как наследница. После твоего брака я должен был погибнуть в результате несчастного
случая, а ты… А ты должна была исчезнуть после прогулки на яхте. Всё, чем владею я,
сначала перешло бы к тебе, а потом и к твоему мужу. Но… Ты спутала им все карты, ты и
внезапно воскресший Соболев-младший.
— Где он, пап? — прошептала я, опуская голову, стараясь сдержать слёзы.