За секунду до любви. — Вирсавия Вайс

Он рассмеялся, глупо и самодовольно, и в этот момент его рука опустилась ниже, сжимая мое
бедро.

— Ты ещё не знаешь, что такое порок, сучка, — прошипел он, дёргая меня на себя. — Но я тебе
покажу. Покажу, что у него нет границ. И начну это делать прямо сейчас.

И тут что-то во мне щёлкнуло. С противным, мерзким бздзыньком.

Я не стала бить его в пах. Арсюша был готов к этому. Вместо этого подняла ногу и со всей
дури шарахнула каблуком по его дорогущим ботинкам, отшибая пальцы, вроде даже ломая их, и
когда он взвыл от боли, отшатываясь от меня, догнала его нос своим кулаком.

Не ожидавший такого, он осел, как куль с мукой, зажимая шнобель ладонями. Воздух с шумом
вырвался из его лёгких, он захрипел, глаза полезли на лоб от неожиданности и боли. Между
пальцами струилась тёмно-красными потёками кровь.

— Упс… Неудобненько получилось, — прикрыв рот ладонью, хихикнула я, разворачиваясь,
быстрыми шагами лавируя по искусно проложенным тропинкам летнего сада к выходу.

Пальцы скользнули по блестящей латунной ручке, я с силой дёрнула её на себя, вылетая из
когда-то моего райского места, которое этот мудила только что испоганил подчистую.

— Ты… сука… — он хрипел позади меня, пытаясь выпрямиться.

Я уже была в коридоре. Сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Я не побежала. Я пошла.
Чётко, ровно, высоко подняв голову, хотя ноги подкашивались. Я шла мимо двери в столовую,
откуда доносились приглушённые голоса, и мне было плевать, что они подумают.

Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести
дух. Тело трясло от выброса адреналина. Но внутри, сквозь страх и отвращение, пробивалось
новое, незнакомое чувство. Не победа. Нет. Но и не поражение.

Я медленно, но верно приходила в себя после того, как Соболь меня растоптал. Я становилась
собой. В квази-версии, но всё же. Завтра я поставлю отцу ультиматум. Завтра я обыграю его на
его же поле.

Но завтра — это такое переменчивое слово. И я это поняла уже вечером, когда сидела напротив
мужчины в «Багратионе». Я сразу поняла, кто это. Илья Нестеров. Однокурсник моего отца и
отца Дана. Я видела его в выпускном альбоме, я прислала ему свою просьбу, даже не надеясь,
что он откликнется. Но, однако же, вот вам, сидит напротив меня, внимательно изучая, как
мужик вошь.

— Зимина, — протянул он. — Дочь. Кого из них? Алика или Володьки?