— Провоцируешь меня, рысёнок? — выдавливаю хрипло.
— Разве? — Ухмыляется. Оттопыривает попку, прижимаясь ею к моему паху.
— Руся… — Голос чуть дрожит, и я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Так не пойдёт.
Она замирает на мгновение, потом чуть поворачивается ко мне — насколько позволяет положение — и смотрит через плечо. В полутьме палатки глаза блестят, в них читается смесь вызова и чего‑то ещё, более глубокого.
— А так, пойдёт? — Делает движения бёдрами вверх-вниз, и прижимается ещё крепче. Ещё сильнее.
Чувствую, что я уже не управляю своим телом, стояк становится крепче, и с удовольствием умещается меж накаченных ягодиц.
— Руся, стоп, — резко, но не грубо перехватываю её за талию и чуть отстраняю, не давая продолжить движения. — Так не получится.
Она замирает, дыхание сбито, слышу, как часто бьётся её сердце — почти так же быстро, как моё.
— Почему? — в голосе — смесь обиды и недоумения. — Ты же хочешь… Я же чувствую…
— Хочу, — признаю честно, стараясь говорить ровно. — Очень хочу. Но не так. Не когда ты делаешь это назло, из упрямства или чтобы доказать что‑то. Я не хочу, чтобы первый раз после всего, превратился в гонку гормонов.
— Это не гонка гормонов. — Ворчит, и вновь прижимается ко мне, на этот раз касаясь горячей спиной моего торса. Перехватывает мою ладонь и кладёт к себе на бедро.
— Тогда умоляй… — Сдаюсь, прижимая губы к её уху. Захватываю в плен мочку, цепляю зубами, немного оттягивая. С губ Руси срывается тихий хриплый стон, и мне хочется зарычать от удовольствия.
— Ни за что… — Она выдыхает, снова двигая бёдрами.
Мои руки меня уже не слушаются, прижимают её хрупкое тело сильнее. Гуляют по вспыхнувшей мурашками коже. Гладят рёбра, пышные бёдра, прощупывают пульс у венки на шее.
Пальцы осторожно скользят вдоль её плеча, оттягивают тонкую бретельку белья. Движение почти невесомое, но я чувствую, как она вздрагивает.
— Сними его, сними… — Шепчет, судорожно. — Так давит в груди… Так душно… Сними, Царёв! Сейчас же!
Словно во сне. Головой понимаю, что мне не нужно этого делать, но сердце, тело… Хватаю застёжку её лифчика и быстро избавляю её сочные груди от этой узды, швыряя бюст в угол палатки.
Её прерывистый шёпот, дрожь тела, тепло кожи — всё это лишает последних остатков самоконтроля. Но в то же время я отчётливо понимаю: сейчас особенно важно не потерять связь с реальностью, не превратить момент в слепую страсть.
Руслана переворачивается на спину и тянет меня на себя, а я просто не могу сопротивляться. Опираюсь на руки по обе стороны от её головы, замираю на мгновение — наши взгляды встречаются. В её глазах больше нет ни вызова, ни сомнений: только тепло, доверие и та самая искренность, которой мне так не хватало.