Нащупываю футболку и надеваю на голое тело.
Молчу. Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Физическая боль хоть немного отвлекает от той, что разрывает изнутри.
— Может, я был слишком настойчив? — в его голосе слышится искреннее беспокойство. — Или не учёл чего‑то? Руся, пожалуйста, дай мне понять, что происходит в твоей голове.
Но я не могу. Слова застревают в горле колючим комом. Вместо ответа лишь ещё сильнее сжимаюсь, обхватываю себя руками, словно пытаюсь спрятаться, отгородиться от всего мира — и от него в том числе.
Мэт долго смотрит на меня — я чувствую этот взгляд, даже не поднимая глаз. Потом медленно убирает руки, откидывается на песок, но остаётся рядом. Не уходит. Не настаивает. Просто лежит, повернувшись ко мне, и ждёт.
Тишина становится осязаемой. Слышно только шум волн, шелест ветра в прибрежных кустах да моё прерывистое дыхание. Я украдкой бросаю на него взгляд: он смотрит в небо, лицо серьёзное, губы плотно сжаты. В уголках глаз — едва заметные морщинки напряжения.
Проходит минута, другая. Солнце опускается ниже, окрашивая облака в розовые и золотые тона. Я всё ещё не решаюсь заговорить, но постепенно дыхание выравнивается, дрожь стихает.
Встаю и шагаю обратно к озеру, окунаясь прямо в футболке. Вода ещё холоднее, чем была пару часов назад, и это даёт мне ощущение отчуждённости. Отвлекает от гадких мыслей.
Прохладные струи обволакивают тело, остужают разгорячённую кожу. Я захожу глубже, пока вода не доходит до талии, и замираю, глядя на рябь, расходящуюся кругами от моих движений. Дышу глубоко, стараясь синхронизировать вдохи и выдохи с мерным плеском волн.
Ощущаю спиной взгляд Мэта — он остался на берегу, но я чувствую его присутствие так отчётливо, будто он стоит рядом. Не оборачиваюсь. Сейчас мне нужно это расстояние, эта водная преграда между нами — как символ границы, которую я пытаюсь восстановить внутри себя.
Запускаю руки в воду, зачерпываю её и брызгаю себе в лицо. Капли стекают по щекам, смешиваясь с высохшими следами слёз. Холод пробирает до костей, но это хорошо — он отрезвляет, возвращает в реальность, где есть не только смятение и стыд, но и… что‑то ещё. Что‑то, что я пока не готова назвать.
Поворачиваюсь боком к берегу, провожу ладонью по поверхности воды, наблюдая, как расходятся волны. Вдалеке кричат чайки, ветер шевелит верхушки деревьев на противоположном берегу — обычные звуки природы, такие простые и успокаивающие.
Мэт не двигается с места. Я украдкой бросаю взгляд через плечо: он сидит, подтянув колени к груди, и смотрит на озеро — не на меня, а просто вдаль, будто давая мне время и пространство. В его позе нет напряжения, но я всё равно чувствую, что он начеку, готов отреагировать, если мне понадобится помощь.