Кто‑то протягивает между деревьями верёвку для вещей, кто‑то проверяет снаряжение, кто‑то просто садится на бревно у огня, вдыхает аромат хвои и дыма, смотрит на играющие в пламени блики.
— Наконец-то будем бухать! — Заносит кличь мой лучший друг и парень Руси. — Разбивайте, я только для этого пошёл в поход! Шашлык и пиво…
— Может, тебе ещё массаж сделать? — Осаживает его Руська. — Жопу подними и налей.
— Да что тебе, сложно, что ли? — Пожимает плечами Эрика, и уходит к рюкзакам за напитком.
Ромка достаёт гитару и, пока я жарю мясо, устраивает сольный концерт походных песен. Девочки подпевают, танцуют, парни закидываются пенным.
— Кто идёт купаться голышом в озере?! — Визжит Юлька. — К ночи уже начинается новое веселье. Взрослое. — Матвей?
— Я пойду! — Отзывается рысёнок. — Не голышом, конечно, но я ЗА!
— Все пойдём! — Отзывается каждый. — Кто последний, тот лошара. — Кирюха закидывает Маринку на плечо, и быстрым шагом направляется в сторону озера.
— Я останусь, не люблю купаться в грязной воде. — Эрика направляется к своей палатке. — Лучше в телефоне залипну. — Пожимает плечами.
— А Саня где? — Осматриваюсь по сторонам.
— Дрыхнет. — Цокает языком Руслана. — Перепил.
Почему-то меня это радует. Его с нами не будет. А значит, никаких обнимашек, целовашек и зажимашек. +1 в нервную систему.
Спускаемся к озеру, все начинают раздеваться и по очереди запрыгивать в воду. Руся замирает.
— Чего ты? — Смотрю, как медленно краснеют её щёки.
— Лифчик не надела. — С трудом держусь, чтобы не опустить глаза вниз, и не выцепить взглядом скрутившиеся в узелки соски. — Надо вернуться. Я так не смогу купаться.
— Пошли. — Улыбаюсь, и подхватываю её под локоть.
Мы не спеша поднимаемся вверх между берёзками и ивами, и застываем, так и не выйдя из тени деревьев.
Стон. Судорожный. Частый. Сладострастный. Голос Эрики разносится по тихой поляне.
Прослеживаю за мокрым взглядом Русланы. Саша сидит на пеньке возле палатки, а Эрика скачет на нём, словно на скаковом коне. Взмахивает волосами, целует его, кричит. Он держит её за задницу и насаживает на себя, плотно закрыв глаза, будто они вдвоём в этом лесу, и их никто не может услышать и, тем более, увидеть.
— Я… — Всхлипывает, разворачивается и несётся в противоположную сторону. И от лагеря. И от озера.
Матвей.
Несусь следом за Русей. Сердце колотится, бьёт по ушам, словно обезьянка с тарелками.
— Руська, стой! Подожди! — кричу, продираясь сквозь кусты. Ветки хлещут по лицу, но я не обращаю внимания — главное догнать Руслану.
Она не слышит или не хочет слышать. Бежит всё дальше, спотыкается о корни, но не останавливается. Я прибавляю ходу, наконец хватаю её за руку — она резко оборачивается, и я вижу слёзы, блестящие в свете пробивающихся сквозь листву лунных лучей.