Женька крупный, мордатый. Злодей-сердцеед. В школе он был подающим надежды спортсменом. А потом располнел. Свекровь говорит, он когда переехал от них, им ещё долго звонили девчонки. Поклонницы. Все, кого он обещался «носить на руках».
— Штаны снимай! — преграждаю дорогу.
Муж недоверчиво смотрит:
— Чё, вот так сразу? Прямо с порога?
— Да, прямо с порога, — прижимаю я лупу рукой.
Он ухмыляется:
— И чё, не покормишь мужа?
Я лихорадочно думаю: чем покормить? Вместо жаркого в кастрюле трусы…
— Потом поешь, — сообщаю.
И, чтобы окончательно его убедить, становлюсь на колени.
Женька впечатлён. Аж задышал в два раза чаще:
— Ну, ты Сорокина! Баба-огонь, конечно, — произносит он, торопливо расстёгивая ремень на джинсах.
Тут я достаю свою лупу.
— А лупа тебе на хрена? — недоумевает Женька, держась за трусы.
Я поднимаю глаза на него:
— Чтобы член твой увидеть!
Он усмехается:
— Чё за дела? Типа, шутки такие! Мне не смешно.
Я пропускаю его обиды мимо ушей, подначиваю скорее избавиться от последней одёжки. Трусы опускаются ниже.
— Или у тебя со зрением не лады? Так очки надень! — продолжает он свои обидки.
— Ой, Сорокин, стой молча! — раздражаюсь в ответ.
Смартфоном свечу на его гениталии. Те в непонятках. Твердеть, не твердеть? Но мне не интересен ни член, ни яички. Мне интересна растительность, коей у Женьки с лихвой…
Нацелившись лупой в самую гущу, я принимаюсь упорно смотреть. Надежда, которую грела в себе, берегла, разрушается тотчас… У него, в гуще тёмных волос, то же самое.
Я оседаю. Бёдрами чувствую жёсткость рогожки. Значит, врачица права? Значит, он… тоже.
И что теперь делать? Как быть? Предъявить ему правду? Потребовать! Какими… Какими словами мне это сделать? Как осознать и признать, что мой муж изменил.
— Ну, и чё ты там делаешь? — скучным тоном интересуется он, — Я думал, трахаться будем.
— Жень, ты вообще ничего не чувствуешь что ли? — недоумевающе хмыкаю я, изучая с презрением то, что «живёт у него между ног».
— А что я чувствовать должен? Ты ещё ничего и не делаешь! — возмущается он, глядя вниз, — Ты его хотя бы рукой возьми. Не говоря уже, ртом… Ртом от тебя не допросишься.
— Ртом, ага! Щас! — восклицаю, кривясь.
— Не, ну сама виновата! Набросилась прямо с дверей. Я б знал, хоть помылся! — говорит он в своё оправдание.
Мне надоедает смотреть на него. Смотри, не смотри, только эта херня не исчезнет! Визуально доказанный факт. Он принёс эту гадость в наш дом.
— Одевайтесь, больной! — я встаю.
Женька понятливо хрюкает:
— А, я понял! Это такая игра? Типа я пациент, а ты врач? Ну, согласен! Только это… халатик бы беленький. Короткий такой. Может, купим?