— А-а-а, — соглашаюсь. Наверно, такое возможно?
— Ну, так что, насчёт секса? — пытает меня белокурое чудо.
— А что… насчёт секса? — закрываю глаза. Бесповоротно теряю нить повествования.
— Ну, спите вы с ним или нет? Я имею ввиду, он тебя чпокает?
Это слово вызывает нервный смешок. С трудом подавляю его. Выдыхаю скопившийся воздух:
— Как минимум, дважды в неделю, — решаю польстить Сорокину. В данном случае это на пользу.
— Дважды в неделю?! — ярко накрашенный ротик округляется. Я вижу жвачку, она тоже розового цвета.
Чуть не бросаю ей: «Плюнь!».
Провожу по лицу. Да когда этот ад уже кончится?
— Да ты гонишь всё, да? Чтобы просто позлить? Ты это всё сочинила сейчас, да? — тычет она длинным пальцем. Пальцы длинные из-за ногтей. И мне так охота спросить: «Настоящие, или…».
В голове дует ветер. И волосы падают мне на лицо. Я смеюсь. И сама не замечаю, как смех мой становится громче и громче.
— Сумасшедшая, что ли? — подносит блондинка палец к виску. Как пистолет, который сейчас должен выстрелить.
Я продолжаю смеяться. Мой сведённый от напряжения рот невозможно унять. И смех льётся откуда-то из живота. Там был комок, а сейчас там пусто.
— Больная! — кричит она мне, — Да ты просто больная!
Развернувшись на месте, уходит. Я долго смотрю ей вслед, продолжая смеяться. Пока силуэт в ярко-синем пальто не исчезает в проёме арки. Затем мой смех гаснет. Вокруг никого. Только двери подъезда, соседнего с нами, скрипят. И чей-то неугомонный пёс разрывает безмолвие лаем.
Конец ознакомительного фрагмента.