«Ничего, слава богу», — выдыхаю, когда последние дочкины трусики отправляются в стирку. Запускаю кипячение на машинке. Своё же бельё кипячу по-старинке. В кастрюле, как мама учила! Натерев туда мыло и добавив тот самый шампунь. Не знаю, что делать с постельным, на котором мы спим с Женькой. Сжечь, не иначе!
Из прочитанного мною в интернете: «Путем длительных экспериментов и детального изучения основных повадок вшей было установлено, что одна взрослая особь не в состоянии голодать более 2 суток». Я с каким-то несвойственным мне злорадством пакую бельё в целлофан. Как молитву твержу:
— Шоб ты сдохла скорее!
И оставляю его на балконе. Благо, сейчас не июль!
Дочка приходит, когда я мешаю свой «трусишный отвар» большой деревянной лопаткой.
— Фу, чё за вонизма? — кривит носит Катюша.
Она у нас модница. Широкие джинсы, кроссовки на высокой подошве. С последней зарплаты купила ей серьги. Сказала, что уши проколем, когда год закончит без троек.
— Бельё кипячу, — говорю. Открываю пошире окно.
— На фига? — выдыхает Катюша. И чавкает.
Я тяну к ней ладонь:
— Плюй.
Катя кривится:
— Ма!
— Плюй, я сказала! — повышаю я голос.
Она неохотно плюётся жвачкой. На ладони — слюнявый зелёный комок.
— Зубы с малолетства беречь надо. Останешься к старости без зубов, — напрягаю её.
— Ой, не останусь, — Катька цокает и убегает.
Слышу крики из спальни спустя минут пять:
— Ма, где трусы?
Хочу отозваться: «Какие трусы?».
Но Катюха сама добавляет:
— Мои любимые, с рюшами. Ты чё с ними сделала?
— Постирала, — отвечаю спокойно, увидев дочурку в дверях.
Она полуголая, прижимает к груди плюшевый верх от пижамы. Стоит сказать, что процесс «созревания» в самом разгаре. Уже стала лифчик носить, бугорки подросли. И волос между ножек прибавилось…
— Вообще-то бельё иногда нужно стирать, — добавляю я деловито.
Дочка хмурится:
— И чё мне теперь одевать?
— Ну, одень что-нибудь! Что у тебя, шмоток мало? — негодую в ответ.
— Блин, ма! — недовольно бурчит Катька, — Тогда и пижаму стирала бы.
Знаю её зацикленность на цветах. Что к пижаме, если она розовая, никакие другие трусы не пойдут.
Пока она не ушла, добавляю:
— Дочур! Там шампунька на полочке в ванной. Помой волосики там…
— Где? — отзывается дочка и пучит глаза.
Я докупила шампунь, перелила в пузырёк. Не хватало ещё, чтобы дочь прочитала! И узнала, какую заразу домой принесла её мать…
— Ну, писю помой! — говорю прямым текстом.
— На фига? — добавляет Катюха.
— Ну, так надо, — пытаюсь найти подходящий ответ, — Чтобы болезни там всякие не приставали. Чтобы волосики лучше росли.