Но чувство угрозы не отпускало. Джеймс решил удвоить осторожность, меняя маршрут через Сохо. Он свернул на Уордор-стрит, где фонари отбрасывали свет на асфальт, а толпа редела, уступая место одиночным прохожим, спешащим домой. Остановившись у витрины книжного магазина, он притворился, что разглядывает обложки, но проверил отражение — пусто. Но он знал, что это не конец. Он прошёл ещё несколько переулков, петляя между пабами и лавками, где свет окон создавал островки в темноте. Каждый звук — скрип колеса тележки, шорох шагов, гудок такси — заставлял его сердце биться быстрее. Его рука сжимала маленький нож в кармане пальто — старая привычка, не раз спасавшая его в прошлом.
Джеймс направился к рынку на Бервик-стрит, чтобы убедиться, что слежки нет. Толпа здесь была плотной, торговцы сворачивали лотки, а покупатели спешили домой с корзинами. Он остановился у газетного киоска, притворяясь, что читает заголовки, и проверил отражения в витринах. Мужчины в кепке не было. Он свернул на Олд-Комптон-стрит, где джаз и смех из пабов создавали шумный фон. У входа в подвал с живой музыкой он огляделся — никого. Но его мысли всё ещё были заняты преследователем. Он решил ещё раз проверить, не следят ли за ним, и свернул на Ковент-Гарден.
Площадь гудела: уличные артисты жонглировали, торговцы спорили с покупателями, такси сигналили, пробираясь через толпу. Джеймс смешался с ней, двигаясь медленно, чтобы заметить любое подозрительное движение. Он остановился у лотка с газетами, притворяясь, что выбирает выпуск, и проверил отражения в окне кафе. Никого. Он прошёл через площадь, петляя между группами людей, и свернул в переулок, ведущий к Стрэнду. Там он остановился у витрины, наблюдая за улицей. Мужчина в кепке не появился, но Джеймс знал, что расслабляться рано. Его разум перебирал детали: шрам над бровью, поношенный пиджак, уверенные шаги. Этот человек был не случайным прохожим, и его присутствие означало, что кто-то — MI6, Советы или кто-то ещё — подобрался слишком близко.
Вернувшись домой, двухэтажный дом из красного кирпича встретил его тишиной, только тикали часы в гостиной. Элизабет, его жена, была в кухне, её руки были покрыты мукой — она пекла хлеб. Её каштановые волосы были заплетены в косу, карие глаза светились теплом, когда она улыбнулась.
— Снова задержался, Джеймс, — сказала она мягко, но с ноткой беспокойства. — Министерство утопило тебя в бумагах?
Он заставил себя улыбнуться, целуя её в лоб.
— Просто длинный день, любовь моя, — ответил он.
Поздно вечером, когда Элизабет и Томас легли спать, Джеймс поднялся на чердак. В тайнике он хранил радиопередатчик — компактный, с чёрным корпусом, чьи лампы слабо светились в темноте. Он надел наушники, настроил частоту и начал передавать зашифрованное сообщение о Хайле Селассие и блокаде в Красном море. Его пальцы быстро стучали по ключу, отправляя сигнал в эфир. Передача заняла несколько минут, после чего он выключил передатчик, спрятал его обратно и вернулся в спальню, где Элизабет спала, не подозревая о его тайнах. Но образ мужчины в кепке не давал покоя. Джеймс лёг в постель, но сон не шёл. Он перебирал детали: шрам над бровью, поношенный пиджак, уверенные шаги. Этот человек был профессионалом, и его присутствие означало, что кто-то подобрался слишком близко.