Он свернул на Парламент-сквер, протиснувшись через группу туристов, разглядывающих Биг-Бен. Их голоса, обсуждающие последние новости, создавали шумный фон, но Джеймс был сосредоточен. Он замедлил шаг, поправляя галстук, и использовал отражение в окне припаркованного такси. Мужчина в кепке был там, в двадцати ярдах позади. Джеймс отметил детали: поношенные, но крепкие сапоги, какие мог носить докер, и лёгкая сутулость, выдающая человека, привыкшего к физической работе, но его глаза и движения говорили о другом — о профессиональной выучке. Он пересёк площадь, нарочно замедляя темп, чтобы проверить, как поведёт себя преследователь, и вошёл в узкий переулок, где гул голосов из пабов смешивался с шумом города.
Остановившись у газетного киоска, Джеймс купил The Times, делая вид, что изучает заголовки, но его глаза следили за отражением в витрине напротив. Мужчина в кепке стоял у фонарного столба, притворяясь, что читает листовку, но его взгляд был прикован к Джеймсу. Кепка была низко надвинута, но шрам над бровью выдавал его. Джеймс решил выяснить, насколько упорен преследователь, и двинулся к оживлённой улице, где толпа клерков, рабочих и уличных торговцев текла к рыночной площади. Мужчина следовал за ним, его шаги стали ближе, а движения — увереннее. Джеймс заметил, как тот избегает прямых взглядов прохожих, держась в тени толпы, но не теряя его из виду.
Его разум перебирал варианты. Если это MI6, то его могли заподозрить из-за какой-то мелочи — неверного слова в разговоре с Кроу, задержки с отчётом, случайного взгляда, который кто-то заметил. Возможно, кто-то в отделе начал проверять его маршруты или перехватывать его корреспонденцию. Если это Советы, то это могла быть проверка лояльности или попытка передать срочное сообщение без обычных каналов. Если немцы или итальянцы, то он уже мишень, и его жизнь висит на волоске. Джеймс ускорил шаг, петляя по переулкам, где звуки джаза лились из подвальных клубов.
На углу Дин-стрит он увидел возможность: рыночная площадь, полная людей, торговцев и уличных артистов. Скрипач играл бойкую мелодию, собирая толпу, и Джеймс юркнул за тележку с товарами, присев, чтобы наблюдать. Мужчина в кепке остановился, его глаза метались по площади, выискивая Джеймса. Их взгляды встретились через толпу, и Джеймс ощутил холод профессионализма в его взгляде — это был не любитель. Движения мужчины, его осанка, то, как он держал руки в карманах, выдавали тренированного агента. Джеймс дождался, пока тот отвернулся, и метнулся в боковой переулок, его туфли стучали по мостовой. Он побежал, пальто развевалось, пока не достиг паба «Золотой якорь». Внутри гудела толпа: матросы, клерки, торговцы спорили у стойки, их голоса сливались в гул. Джеймс протиснулся через них, задев локтем чей-то бокал, и выскользнул через заднюю дверь в узкий двор, заваленный пустыми ящиками. Он замер, прислушиваясь. Шагов не было. Он оторвался от преследователя — пока.