Бой разрастался. Отряд, который должен был проникнуть к складу, сократившийся до семи человек, пробился к сараю, но советский заслон встретил их градом пуль. Диверсант, низкорослый, с чёрной сажей на лице, попытался заложить заряд, но пуля пробила его руку, и взрывчатка сдетонировала раньше времени. Взрыв разнёс склад, пламя взметнулось к небу, осветив тайгу зловещим заревом. Огонь поглотил троих японцев, их силуэты исчезли в дыму, и двоих пограничников, чьи шинели вспыхнули, как солома. Уцелевшие диверсанты, задыхаясь от гари, бросились назад, но пулемётные очереди косили их, как серп траву. Пули рвали мундиры, кровь брызгала на мох, тела падали, ломая кусты. Фудзита с простреленным плечом махнул рукой, приказывая отступать.
К 5:04 утра бой затих, оставив после себя дым, смрад пороха и обугленные обломки. Из двадцати диверсантов четырнадцать лежали мёртвыми, их тела, изрешечённые пулями, застыли в грязи и мху, руки сжимали винтовки. Двоих — Кадзуо Хасэгаву и капрала Дзиро Сайто с простреленной рукой — связали грубыми верёвками и оттащили на пост. Четверо, включая Фудзиту и Ниси, ускользнули через Амур, их тени растворились в маньчжурских дебрях. Пост устоял, но пятеро красноармейцев погибли, их шинели пропитались кровью, превратив серую ткань в багровую. Восемь были ранены. Склад превратился в тлеющие руины, ящики с патронами и канистры с горючим обратились в пепел, но пост удержался.
В подвале поста в сырой комнате, освещённой тусклой керосиновой лампой, чей свет отбрасывал длинные тени, Хасэгава и Сайто сидели на деревянных табуретах, запястья были стянуты верёвкой, въевшейся в кожу. Хасэгава смотрел в пол, его порванный мундир висел лохмотьями, пропитанными грязью. Сайто сверлил взглядом следователя, капитана Фёдора Игнатьева, худощавого, с бритой головой. Игнатьев, офицер ОГПУ, прикомандированный к границе, был известен жёсткостью. Он спросил:
— Кто вас послал? Какова цель?
Хасэгава молчал, его пальцы теребили край мундира. Сайто огрызнулся:
— Мы солдаты. Выполняем приказы.
Игнатьев наклонился ближе, дыхание паром вырывалось в холодном воздухе.
— Приказы из Харбина. Полковник Ямагути, да? Кто дал ему сведения? Сайто стиснул челюсти и молчал, его взгляд был твёрд, как камень. Игнатьев ударил кулаком по столу, лампа качнулась, тени заплясали по стене.
— Говори, или пожалеешь, что выжил.
Допрос тянулся часами, керосиновая лампа чадила, наполняя воздух едким запахом. Хасэгава под давлением выдавил:
— Нашей целью был склад и телеграфные провода, чтобы парализовать пост. Больше я ничего не знаю.