Вожди были полны решимости. Рас Абебе воодушевлял амхара:
— Мы выгоним врага или умрём с честью!
Его голос гремел, поднимая дух бойцов, размахивавших красными и золотыми знамёнами. Рас Гетачью, массивный, как гранитная глыба, потрясал саблей перед оромо:
— Мы раздавим итальянцев! Их машины станут трофеями!
Его люди ревели, сжимая копья и винтовки. Рас Менгесха, напротив, хранил молчание, его холодные глаза следили за всеми. Его племянник Текле, постоянно шептавшийся с ним, вызывал подозрения у советских советников. Ходили слухи, что Менгесха встречался с британским связным, обещавшим оружие и деньги за разрыв с Москвой.
Вяземцев, измотанный бессонницей, координировал разведку через местных осведомителей, подтвердивших, что итальянские холмы укреплены пулемётами, колючей проволокой и минными полями. Он разработал запасной план: диверсионные группы из 150 человек из местных, подкупленные за 5000 долларов, должны были атаковать топливные склады и мосты. Вечером 6 апреля Хайле Селассие вызвал Тэсэмму в свои покои.
— Не веду ли я народ к гибели? Русский говорит о бойне, — шептал император, теребя серебряный крест.
Тэсэмма ответил:
— Вожди знают, на что идут. Доверяйте Богу и воинам. Император кивнул, но его пальцы дрожали.
7 апреля армия выступила на рассвете. Колонны растянулись по равнине: амхара шли в порядке, оромо пели боевые песни, тиграи двигались сдержанно под взглядом Менгесхи. Советские советники, 15 человек, следовали с радиостанциями, без оружия. Марш был тяжёлым: каменистая местность замедляла движение. К ночи лагерь разбили в 20 километрах от Дессие. Разведчики доложили о патрулях, трое часовых были найдены с перерезанным горлом. Абебе и Гетачью спорили о тактике: Абебе требовал удара на Холм 1, Гетачью — на Холм 3. Менгесха молчал, его бездействие тревожило всех. Вяземцев получил приказ Москвы: «Не вмешиваться. Докладывать». Он скомкал бумагу, отправив диверсантов к складу и мосту.
Финальный марш начался в 3 утра 8 апреля. Колонны двигались в темноте. Рас Тэсэмма требовал порядка. План: амхара атакуют Холм 1, оромо — Холм 3, тиграи — Холм 2, с обстрелом в 5 утра и штурмом на рассвете. Итальянцы под командованием Эмилио Де Боно знали о наступлении, их холмы были укреплены, а резервы готовы. В 4:30 утра ракета взлетела, и Де Боно сказал:
— Раздавим их!
В 5 утра 12 абиссинских пушек открыли огонь по Холму 1. Снаряды рвались, разрушая пулемётные гнёзда и разбрасывая колючую проволоку, но 150 выстрелов быстро исчерпали запас. Солдаты амхара, укрывшиеся в оврагах, вздрагивали от взрывов. Молодой боец, едва достигший 18 лет, сжимал винтовку Beretta, шепча молитву, его пальцы дрожали на спусковом крючке. Итальянцы ответили шквалом из 110 орудий. Снаряды падали среди амхара, разрывая людей и мулов. Один солдат был разорван прямым попаданием, его тело разлетелось, винтовка упала в пыль. Рас Абебе кричал: