Москва, Кремль, 1 марта 1936 года
Кабинет в Кремле 1 марта 1936 года был погружён в плотную тишину, нарушаемую лишь ритмичным стуком пальцев по столу. Утренний свет, холодный и бледный, пробивался сквозь тяжёлые бархатные шторы тёмно-зелёного цвета с золотистой каймой, ложась узкими полосами на полированную поверхность стола красного дерева. Блики от хрустальной чернильницы отражались на дереве, создавая мерцающие узоры. Трубка, лежащая рядом, тлела, выпуская тонкий шлейф дыма, который растворялся в воздухе, наполняя кабинет резким ароматом табака. На стенах, обитых тёмным деревом, висели карты Европы и Африки, усеянные красными флажками, отмечавшими Испанию, Абиссинию и Красное море. За окном, за плотными шторами, доносился гулкий бой кремлёвских курантов, растворявшийся в морозном воздухе Москвы.
За столом сидел Сергей, человек из XXI века, оказавшийся в теле Иосифа Сталина. Его лицо, покрытое следами оспы, с густыми бровями и усталыми глазами, оставалось неподвижным, но взгляд, острый и цепкий, скользил по лицам собравшихся, будто бы выискивая малейшие признаки слабости. Тёмно-серый пиджак с высоким воротником был застёгнут наглухо, а пальцы, постукивая по столу, выдавали внутреннее напряжение. Перед ним стояли трое: председатель Совета народных комиссаров Вячеслав Молотов, нарком обороны Борис Шапошников и начальник иностранного отдела ОГПУ Павел Судоплатов.
Накануне, в полночь, Сергей получил шифровку от агента Рябинина из Парижа. Документ, заполненный цифрами и кодами, лежал перед ним, рядом с картой, где линии маршрутов пересекали Средиземное море. Рябинин сообщал о готовящейся блокаде: порты Марселя, Тулона и Барселоны под угрозой, британский флот у Гибралтара, французские манёвры в Средиземном море, Красное море под контролем. Сергей, чья память из будущего переплеталась с опытом в теле Сталина, размышлял: «Французы и британцы хотят задушить нас, как удав добычу. Испания и Абиссиния — для них это шахматная партия, где мы должны истощиться, пока они наблюдают. Я видел, как их „невмешательство“ обрекло республиканцев, как Муссолини разгромил Хайле Селассие, потравив людей газами. У нас есть шанс переломить игру, но время — вот наш главный враг». Он знал, как нейтралитет Франции и Британии укреплял Гитлера и Муссолини, как Испания пала из-за нехватки оружия, как Абиссиния задохнулась под химическими атаками. Отогнав воспоминания, он посмотрел на собравшихся и заговорил: