Тиграи почти не двигались. Их 5000 человек укрывались за скалами, потери составляли лишь 200 человек. Менгесха, сидя на коне, наблюдал, как его люди избегают боя. Текле, рядом, продолжал сигнализировать зеркалом, координируя действия с итальянцами. Вяземцев отправил сообщение в штаб: «Менгесха предаёт. Штурм обречён».
Его диверсанты, несмотря на успех у склада, не могли переломить ход битвы. Итальянцы, под командованием Де Боно, усилили огонь, их пулемёты и миномёты били без остановки, а танки готовились к контратаке.
В 7 утра итальянские бомбардировщики Caproni сбросили канистры с ипритом. Жёлто-зелёные облака накрыли амхара и оромо, превратив поле боя в ад. Солдаты задыхались, их глаза горели, кожа покрывалась волдырями. Молодой амхара, сжимавший винтовку, рухнул, кашляя кровью, его пальцы царапали землю, пока жизнь не покинула его. Другой, ослеплённый, бился в конвульсиях, его крики заглушались гулом танков. Рас Абебе, обмотав лицо тканью, пытался сплотить людей:
— Держитесь! За Абиссинию!
Но газ косил их сотнями. За 30 минут 2000 амхара и 1800 оромо были выведены из строя, их тела усеяли поле, многие корчились в агонии, их винтовки валялись в пыли.
Оромо на Холме 3 продолжали штурм, несмотря на газ. Гетачью, с окровавленной рукой, вёл их к бункерам. Один боец, с копьём, прорвался к пулемётному гнезду, но пуля в грудь остановила его, он упал, сжимая древко. Другой, с Beretta, стрелял, пока не кончились патроны, затем бросился с ножом на итальянца, но был заколот штыком. Танки усилили натиск, их гусеницы перемалывали землю. Снаряд взорвался рядом с Гетачью, сбив его с ног. Он поднялся, шатаясь, но пулемётная очередь разорвала его грудь. Вождь оромо упал, его сабля выпала, глаза застыли, глядя в небо. Его смерть сломила оромо: молодые бойцы, видя падение знамени, начали отступать, их крики смешались с рёвом моторов.
Амхара, несмотря на газ, продолжали лезть на Холм 1. Абебе вёл отчаянный штурм пулемётного гнезда. Его люди, кашляя в облаках иприта, закололи солдат штыками, но танк, рыча, двинулся вперёд. Снаряд разнёс позицию, убив Абебе и 20 бойцов. Его тело, покрытое пылью и кровью, осталось на склоне, шрам на щеке стал последним свидетельством его мужества. Молодой офицер, с окровавленным лицом, попытался поднять знамя Абебе, но пуля в шею сбила его, знамя упало в грязь. К 7:45 утра амхара потеряли около 3000 человек, их ряды редели, но отдельные группы продолжали сражаться, цепляясь за каждый метр склона.
Тиграи, под Менгешей, оставались в стороне. Их потери составляли 500 человек, они прятались за скалами, избегая газа и огня. Менгесха смотрел на бойню, его лицо оставалось непроницаемым. К 8 утра абиссинские силы таяли. Амхара, потеряв 3500 человек, всё ещё пытались удержать склон Холма 1. Маленькие группы, укрываясь в оврагах, стреляли из винтовок, но пулемёты и миномёты били безжалостно. Один боец, с раной в плече, зарядил винтовку и выстрелил в итальянского офицера, но пуля в голову оборвала его жизнь. Другой, с копьём, бросился на пулемётное гнездо, но был разорван миной, его тело разлетелось на куски. Офицер амхара, с пробитой ногой, пытался сплотить людей: