Группа разделилась на три отряда: двенадцать человек направились к складу, пятеро — к телеграфным проводам, трое — на разведку укреплений поста. Командир, капитан Сигэру Фудзита, худощавый, с острыми чертами лица, подал знак сохранять тишину. Его люди рассыпались в подлеске, дыхание вырывалось паром, смешиваясь с холодным воздухом. Фудзита, ветеран операций в Китае, знал, что тайга и советские пограничники не прощают ошибок. Разведданные сулили слабую охрану поста. Но сведения оказались ложными.
В 4:32 утра рядовой Павел Соколов заметил движение у берега. Его руки, окоченевшие от холода, сжали винтовку Мосина, глаза вглядывались в молочный туман. Тень мелькнула меж сосен, за ней другая, едва различимая в полумраке. Он трижды резко свистнул, звук разрезал утро, эхом отразившись от деревьев. Пост пришёл в движение. Пограничники высыпали из бараков, хватая винтовки, сапоги топтали сырую землю, руки застегивали шинели на ходу. Лейтенант Михаил Рябов, 28 лет, коренастый, с обветренным лицом и хромотой от старого ранения, крикнул:
— К периметру! Пулемёт на вышку! Живо!
Японцы, застигнутые на подходе, замешкались. Фудзита выругался под нос: скрытность была главным преимуществом, но теперь планы были нарушены. Он махнул отряду склада двигаться вперёд, надеясь прорваться к цели. Двенадцать человек рванулись через подлесок к сараю в 200 метрах, набитому ящиками с патронами и канистрами горючего. Их сапоги чавкали в грязи, тёмные силуэты мелькали среди сосен, но советские солдаты уже были начеку. С вышки загрохотал «Максим», его рваные очереди разорвали туман, как полотно. Пули вгрызались в землю, дробили ветки, взметали фонтаны грязи. Двое диверсантов рухнули мгновенно, их тела осели в густой мох, кровь пропитала почву, тёмная, как смола.
Отряд Фудзиты открыл ответный огонь. Винтовки Арисака затрещали, их резкие хлопки эхом отдавались в лесу, пули пробивали кору деревьев, сбивая хвою. Пограничники, укрывшись за мешками с песком, стреляли из винтовок Мосина, сбивая листву с веток. Рябов, припав за бревном, кричал:
— Держать линию! Не пустить к складу!
Диверсант Хироси Танабэ рухнул, сражённый пулей в грудь, его сумка с взрывчаткой шлёпнулась в грязь. Ещё трое из его отряда пали под пулемётным огнём, их тела застыли среди сосен, руки были раскинуты, словно в попытке обнять землю.
Отряд связи, пятеро под командованием сержанта Масахиро Ниси, пробрался к телеграфным проводам в 300 метрах западнее поста. Они рубили провода ножами, искры сыпались в полумраке, отражаясь в лужах. Но советский патруль, разбуженный свистом, настиг их. Перестрелка вспыхнула. Винтовки затрещали, пули свистели, сбивая ветки. Ниси, раненный в бедро, с пропитанным кровью мундиром, приказал отступать. Двое его людей пали, их тела остались в грязи, лица утонули в мху. Трое, хромая, растворились в лесу, оставляя за собой кровавый след, тёмный, как чернила. Разведгруппа, три человека, попала под перекрёстный огонь у колючей проволоки периметра. Двоих сразили пулями, их тела повисли на кустах, третий, рядовой Кадзуо Хасэгава, бросил винтовку и поднял руки.