В полдень Джеймс вышел из здания MI6, чтобы оставить конверт с копиями телеграмм в тайнике — под скамейкой в Гайд-парке, где его ждали советские связные. Но на углу Кинг-стрит он заметил мужчину в сером пальто, слишком неподвижного для прохожего. Слежка? Он ускорил шаг, свернув в переулок. Туман был густым, но шаги за спиной не отставали. Джеймс нырнул в толпу у паба «Золотой якорь», где пахло элем и жареной рыбой. Он прижался к стене, чувствуя, как сердце колотится. Мужчина в сером пальто прошёл мимо, не оглянувшись, но Джеймс знал: это не случайность.
Утро 8 апреля 1936 года разливалось над советско-маньчжурской границей холодным скупым светом. Река Амур текла меж заросших тайгой холмов, разделяя советский Дальний Восток и японскую Маньчжурию. Воздух нёс ароматы сосновой смолы. Небо, затянутое тонкими рваными облаками, слабо розовело на востоке, но лес утопал в сумраке, где сосны, ели и берёзы высились, точно безмолвные стражи. Туман, плотный, как шерстяной покров, стелился над землёй, цепляясь за колючие кусты.
На советской стороне близ Благовещенска притаился пограничный пост — горстка бревенчатых бараков, вышка с пулемётом и колючая проволока, едва различимая в молочной дымке. Пост, занятый взводом красноармейцев, был песчинкой в бескрайней глуши. Его бревенчатые стены, потемневшие от дальневосточных морозов, хранили следы былых стычек: пулевые отверстия усеивали дерево, словно оспины, а вышка, слегка накренившаяся, поскрипывала под порывами ветра. Внутри бараков воздух пропитался керосином, варёной капустой, сыростью и запахом сырых шинелей. Пограничники в серых шинелях и ушанках двигались с отточенной сноровкой, привычной для тех, кто провёл ночь на посту. Винтовки Мосина стояли, прислонённые к стенам, их стволы поблёскивали в тусклом свете. В вышке над периметром поблёскивал ствол пулемёта «Максим», нацеленный на реку, где туман скрывал очертания маньчжурского берега. Утро казалось затишьем, но тайга таила угрозу.
В 4:17 утра тишина закончилась. Двадцать японских диверсантов, одетых в тёмно-зелёные мундиры, сливавшиеся с лесом, пересекли Амур. Их лодки, узкие и низкие, скользили в тумане, вёсла беззвучно рассекали воду, оставляя за собой лёгкую рябь. Это были бойцы спецподразделения Квантунской армии, мастера диверсий и разведки, закалённые в тайных операциях. Их цель, разработанная в штабе в Харбине, — уничтожить советский склад с патронами и горючим, перерезать телеграфные провода и собрать сведения о позициях Красной армии. Приказ исходил от полковника Кэнтаро Ямагути, офицера с холодным взглядом, убеждённого, что дерзкий удар ослабит советскую оборону и укрепит позиции Японии в Маньчжурии. Диверсанты несли винтовки Арисака, пистолеты Намбу, сумки с взрывчаткой, их лица, вымазанные сажей, растворялись в рассветной мгле.