— Хорошо, Андре. Залягте на дно. Если понадобится помощь, вы знаете, где нас найти — кафе на улице Бираг, пароль тот же. Москва не забывает друзей.
Моро слабо улыбнулся, но в его глазах была тоска.
— Спасибо, мсье Перес. Надеюсь, это стоит того. Я устал. Хочу забрать дочь и уехать к морю, где никто не знает моего имени.
Он встал, подхватил портфель и зонт. Его сутулая фигура казалась придавленной тяжестью напряжения. Он помедлил, будто хотел добавить что-то, но передумал.
— Надеюсь, добро победит, — прошептал он. — Берегите себя.
Рябинин смотрел, как Моро растворяется в тумане за углом улицы Гарансьер. Двор опустел, лишь ветер шевелил ветви липы. Он подождал, прислушиваясь к городу, и услышал скрип ставен, гудок автомобиля, шорох голубиных крыльев. Убедившись, что всё тихо, он поднял чемодан и поправил шляпу. План был ясен: зашифровать документы и отправить сообщение в Москву. Французы и британцы наступали, но Сталин найдёт ход. Он всегда его находил.
Рябинин покинул двор, выбрав окольный путь через улочки за Сен-Сюльпис. Париж был прекрасен, но коварен, как лабиринт, где каждый поворот мог вести к пропасти. Он думал о Моро, о его дочери, о страхе, ломающем даже сильных. Но дело было выше страха. Испания горела, Абиссиния держалась из последних сил, и Москва ждала результатов. Рябинин ускорил шаг, растворяясь в утреннем Париже, готовый к тому, что этот город ещё попытается его поймать.
4 апреля 1936 года, Аддис-Абеба, дворец Хайле Селассие
Тронный зал императорского дворца в Аддис-Абебе был пропитан запахом эвкалиптового дыма и старого дерева. Сквозь высокие окна с деревянными ставнями пробивался утренний свет, отбрасывая длинные тени на выцветшие ковры. Обычно зал излучал величие, но сегодня в нём царила напряжённая тишина. Вожди племён амхара, оромо и тиграи стояли полукругом перед троном, их яркие накидки и тюрбаны контрастировали с мрачной атмосферой. Их лица выражали решимость, смешанную с тревогой, а за спинами маячили воины с винтовками Beretta и несколько советников в штатском, чьё присутствие вызывало едва скрываемое раздражение.
Хайле Селассие, невысокий, но величественный, с острым взглядом и аккуратно подстриженной бородой, восседал на троне. Его тёмный европейский костюм подчёркивал стремление к современности, но в глазах читалась усталость человека, несущего бремя войны и дипломатии. Напротив него стояли вожди: рас Абебе, лидер амхара, с длинным шрамом на щеке; рас Гетачью, вождь оромо, чья массивная фигура казалась высеченной из камня; и рас Менгесха, тиграи, чьи холодные глаза следили за каждым движением императора.