Любуюсь сверкающими глазищами. Какая бестия! Блеск!
Щеки жжет, но Марго можно. Разрешено. Ей — всегда да. Потому что удары летят заслуженно.
Молчу и несу дальше.
Наш брак — игра. Игра, да. Но по правилам. По моим.
Знаю, что жена уже не любит меня, да и вряд ли любила. Меня не смущает. Это делает детку более желанной. Ее отторжение — топливо для моего огня. А «пристрастия» лишь добавляют пикантности. Марго чуждо все, что творю. Но твою мать! Видеть, как она страдает бесценно. Это гребаная сила и власть.
Покорить такую женщину дорого стоит. За ее уступчивость можно отдать абсолют.
Трогает тонкую шею. Досадно морщится. Оттягивает, раздраженно отшвыривает. Мягкий овал подпрыгивает и опускается на грудь.
— Неприятно, — режет по глазам, показывая, что колье дрянь полная.
Ни грамма кокетства. Марго не любит ошейники. Но… я подарил. Безумная роскошь для бесценной женщины.
Мой подарок. Мое клеймо. Оно жжет шею, напоминая о том, кому она принадлежит. И она это чувствует. В этом и цель.
Распахиваю ногой дверь в спальню. Несу к кровати. Усаживаю на самый край.
— Я хочу тебя разуть, — ловлю взгляд.
Как покорный раб сажусь на пол, ласкаю ее стройные длинные ноги.
Когда снимаю с нее чулки, словно электрические разряды пробегают по ее коже. Медленно, с извращенным наслаждением, я провожу ими по ногам, чувствуя, как под прикосновениями тело напрягается, а дыхание становится прерывистым.
Не обольщаюсь. Она не возбуждена. Просто реакция тела. Я его изучил. Когда Марго по-настоящему хочет, глаза становятся совершенно другими. А сейчас в них лишь черти от злости бесятся.
Я бы хотел, что мы сейчас все забыли.
— Забудь все, Марго, — шепчу, наклоняясь к щиколотке. Мои губы касаются пальчиков ног, и я чувствую, как она вздрагивает. — Все плохое. Я хочу только тебя. Только тебя.
Ложь? Возможно. Но какая же она сладкая, эта ложь.
Она — моя. Она — моя игрушка, моя собственность. Буду играть с ней так, как мне угодно. Ее страх, сомнения — это лишь часть игры. Я вижу, как жена смотрит, как ее глаза мечутся, пытаясь понять, верить ли мне.
И в этой слабости моя сила.
— Влад, я не хочу. Пожалуйста, не трогай!
Ухмылка перекашивает лицо.
— Тссс. Тихо, моя птичка.
Я люблю ее? Конечно. Люблю так, как может любить хищник свою добычу. Люблю ее уязвимость, ее податливость, ее отчаяние. Люблю видеть, как пытается сопротивляться, как тело выдает ее истинные желания, даже когда разум кричит «нет».
Я целую каждый пальчик, немного посасываю и ласкаю языком, чувствуя, как ее кожа отзывается на мои прикосновения.
Марго знает, что я не тот, кого можно любить просто так. Я — буря, я — огонь, я — бездна. Хрупкая птичка, обречена быть моей. В этом простом объяснении ее счастье, даже если пока не осознает данного факта.