Смотрит на меня своими ледяными глазами с напускной уверенностью, которая всегда меня раздражала. Всегда такой после клиники. И самое главное — ненадолго эффект. С годами справляться становится все сложнее. Вся херня в том, что Вадим не пытается. Помимо препаратов ему всегда есть чем закинуться.
— Как чувствуешь себя?
— Почему спрашиваешь? — нездоровый блеск сверкает в глазах.
Ясно. Херово он там в клинике лечился. Мотал стволами направо и налево. Теперь загребусь подчищать дерьмо.
— Остынь, — недовольно осаживаю.
Вадим скалится, как придурок. С удивлением наблюдаю за отцом. Ведет себя как ни в чем не бывало. Что за нахер? Он что слеп? Вадим нам все дело угробит. Одно — идти по светлому пути с легалом, а на нелегале дорожка так себе. Там значительно аккуратнее нужно быть. С виляниями брата может все похериться.
— Как жена моя?
А вот это неожиданно больно. Тем более, что брата раньше ничего подобного не интересовало.
— Нормально.
— Отволындал ее? — улыбается. — Прощу по-братски. Не переживай. Я щедрый сегодня.
Да чтоб тебя. Психопат. Я замена, все так и есть. И секс с Ритой мы обсуждали. Я знал о пристрастиях Вадима. Он любитель, чтобы за ним наблюдали. Но в прямую обсуждал не хочу наши дела с Марго. Делал так, как умел и хотел.
Влад ведет себя как клоун с остывшим взглядом. Дерганый. Злой. Нарочито веселый.
Когда обострения становились невыносимыми, когда клиника в Бухаресте ждала, я брал на себя его роль. Марго ничего не замечала. Мы похожи. Можно сказать абсолютно идентичны. Полное сходство, кроме пары-тройки деталей. Для невнимательных людей они незаметны. Риту в клане считали недалекой. Знали бы они какая она на самом деле. Хотя отношения и так были натянуты, как струна, но сегодня она поняла. Догадалась. Поэтому я здесь.
— Она не твоя, Влад, — Вадим усмехается. Дергаюсь. У меня на лице написано все? — Она моя. И ты ее испортил. Испортил, потому что стал нормально себя вести. Жалеешь ее теперь? Не надо. Тело с дыркой всегда одинаково. Не стоит на них размениваться. Маргоша, конечно, сладенький пирожок и у меня на нее планы, — плывет взглядом. — Сучка немножко исключение из правил. Но и она дождется своей…
— Заткнись. Не хочу это слушать, — обрубает отец.
— Не рано? — спрашиваю, повернувшись к нему.
Отец ничего не отвечает. Сам понимает, что рано вернул Вадима. Его лицо непроницаемо. Мрачно усмехаюсь. Не на того ставку сделал папаша.
Мы близнецы, разлученные в детстве им же самим. Отец оставил меня в Румынии, когда врачи сказали, что не даю надежды на здоровье. Отдал на попечение в богатую семью родственников. А Вадима воспитывал сам. Но доктора ошиблись. Я здоров как бык, а Вадим поехал крышей, как наша мать. Но для всех знакомых у бога финансов Кристовского Эдуарда один сын. Имя ему — Влад. Вот такой парадокс.