Её взгляд сосредоточился на моём лице. Просто сфокусировался. Какие молодые у неё глаза, пронзительные, необыкновенного цвета. Словно горький шоколад капнули на белый овал лица. Темно-рыжие когда-то волосы, убелённые сединами, тонкий рисунок бровей, и нос, фамильный. Пришло осознание.
Медичи.
Одна из них, нашедшая своё скрытое пристанище на островах Венецианской Лагуны.
остров Мурано, Венеция.
— Синьора Летиция не так проста, как кажется, меня что-то беспокоит в её поведении. Она должна быть всё время на виду, особенно когда посещает нашу половину, шевалье Вейлр. Её верная камеристка Роберта, как часто она отлучается из дома? Хорошо было бы знать куда, но ведь это невозможно… Они не должны видеть, что происходит в мастерских, не должны слышать разговоры, что ведутся на нашей половине. Покои нужно взять за правило: их необходимо запирать на ключ.
Мы вели разговор, практически шёпот, в мастерской, в доме на острове Мурано, он напоминал дела давно минувших дней, и это было неприятно осознавать. Всё понимающий взгляд мужчины не отпускал.
Разговор с Ней, с синьорой, он в памяти: — каждое её слово.
Ведь она однозначно всё для себя поняла про шевалье Армана. Но, выдержав паузу и сославшись на болезненное самочувствие, при этом выпив неплохую кружечку горячего шоколада, она удалилась к себе в покои. Мило пожелав мне доброй ночи. Её мысли, совершенно нечитаемые на доброжелательном лице, однозначно озадачили и взволновали её так, что дама совершенно забыла про своё повреждённое колено.
Видно было, что раздумья не дают ей покоя, весь тот путь, что она проделал у меня на глазах от своей гостиной до неширокой лестницы из природного камня на второй этаж её дома.
У синьоры просто отменное здоровье, шоколад, в таком количестве, в её то возрасте. В каком, кстати?
Сдаётся мне, что очень много приукрашено в отношении прожитых ею лет, её одиночества и плохого самочувствия.
Но какова выдержка.
Вот у кого стоит поучиться.
И как быстро она «вычислила», что основным авторитетом в семье являюсь всё же я.
Как многогранен этот человек. Она наблюдательна и умудрена опытом; мило расположена к девочкам — подружкам. Была. И сейчас вроде тоже. И как совершенно по-новому, словно присматриваясь, ведёт себя с юной княжной Анжелик д’ Фуркево.
Чего стоит её вопрос о том, в тот вечер, вроде невзначай, в каком статусе была рождена девочка. Мой ответ, что юный граф де ла Гутьеррес её близнец, и что рождены они с интервалом буквально в полчаса, и что князь официально узаконил урождённую деву графских кровей, в статусе княжны, вроде успокоил её. И всё же, к чему такие вопросы? А если бы Анжелик была просто баронессой или вообще без титула? Как когда-то Арман?