И старушка, скомкав платочек, вытерла набежавшую слезу.
— Затонуло судно их по пути в колонии. Где теперь, то душа моей девочки Джиневры. И внуков даже не осталось. Все молитвы мои о том, может, выжила моя кровиночка, или внук смог спастись. После монастыря и той истории, обручилась она с Джироламо, сыном Луки Альбицци. Да только не дал им Господь детей.
Её голос убаюкивал, девочки успокаивали старушку, сидящую в кресле, обещая обязательно взять её с собой на карнавал, на главный венецианский канал.
А ближе к вечеру приехали долгожданные наши мужчины, нарядные и совершенно непохожие на тех мастеровых, которыми они ещё недавно ходили по дому.
Шевалье Арман, откинув небрежно длинными пальцами своей аристократической руки рыжеватые волосы, с улыбкой рассказывал, как расходился товар, и что жители Венеции, вероятно, не смогут насладиться его изобретениями, ведь парфюма осталось совершенно немного.
Я же, наблюдая за ним, понимала, что Арман всё сильнее становится похож на свою родственницу, которая совершенно недавно подарила Франции наследную принцессу. И ему однозначно нельзя в Париж.
Что же, вероятно, «осядем», как высказался Вейлр.
Венеция, один из лучших на то вариант — независимая и хитрая, а ещё умеющая хранить секреты. Ещё хотелось посмотреть Флоренцию. Ну, да ладно.
Зеркала. Мелкие и установочные на столы разошлись практически все. Остались те, что висели на стенах. Завтра послы Франции заберут то, что в голубых лентах и золотистых лилиях. В подарок королю. С ангелами присмотрел дож в подарок жене.
Вот и хорошо. Через несколько дней поеду, подсчитаю выручку. Заплатим подати и налоги, а затем высчитаю каждому его долю. Я совершенно была не удивлена любовью венецианцев к роскоши. Всё это мы уже проходили. Когда-то. Надо было рисовать, ценник выше.
Сдаётся мне, что шевалье Ивонн с Вейлром договорились в долях купить дом на этом острове и открыть там мастерские. Это их решение. Значит, так тому и быть.
— Синьорина Кристин, я могу завтра с вами поговорить инкогнито? — старушка смотрела не меня взволнованно. — Уделите мне час своего времени.
— Конечно, синьора. Но почему завтра? Давайте я отведу вас отдыхать в ваши покои и отвечу на все ваши вопросы. Ведь они уже родились в вашей прелестной головке?
Дама, будто и ждала этого ответа:- она решительно прошла в сторону своей половины, даже прикрыла дверь, решив, вероятно, действительно уединиться и сделать наш разговор доступным только для нас двоих. Удивительно, как быстро перестала болеть её нога.
Ох эти бабушки, иногда им кажется, что их маленькие хитрости весьма гениальны и всем остальным совершенно непонятны. А с другой стороны, одиночество, страшная вещь. Что стало бы со мной, будь я одинока. Так и скиталась бы по Тулузе, переходя мост туда-сюда за день два раза.