Мы покидали палубу.
А в голове билась мысль.
«— как такое возможно? Значит, брат всё же у герцога есть»?
«— кто Это? Он так похож на Него»!
К вечеру тяжеловесного испанского галеона в бухте уже не было.
В новых покоях, оборудованных для княжны из Московии, я утонула в объятиях близких.
Кристанна, очень быстро это имя стало словно родным. С ударением на последнюю согласную. Им так было легче, выговаривать моё новое имя на флорентийском диалекте.
Анжелик не отходила от меня. Впитывая меня взором, всеми порами своего существа.
— Хочу.
— Чего душа моя?
Я улыбалась. Мой голосок, словно переливами звучал для них.
— Сундук такой же. Шубку и украшения. Как у тебя.
Мадам Жанна всплеснула руками.
— А мы уж с отцом думали, что ты и под венец пойдёшь в этой юбке и свитере, что вязала и носила когда-то твоя старшая сестра Каталина.
— Я не собираюсь под венец, ваша светлость. Я уже говорила. Кристанна, а можно мне примерить украшения и вуаль?
Этот щебет словно усыпил отца, сидящего в кресле. Но я знала. Это очень обманчиво. Он всё видит. Он не спит. Он дышит, он погружается в негу, наслаждаясь семейным покоем и уютом. Он хищник, наконец, то познавший тепло семейного очага. Ему это просто необходимо после всех волнений и переживаний.
Антонио бесшумно передвигался по комнате. Неслышно пробирался тенью, подходя всё ближе. Заглядывая в глаза. Привыкая к моему новому облику.
Я всё чаще понимала, что мне удаётся держать контроль над собой. Не навязывать свою волю окружающим без веской на то причины.
«— позже».
Словно сказав вслух, глянула в родные глаза брата. И он вздрогнул. Услышал. Кивнув, уселся на кровать.
Младшие дети осторожничали. Разглядывая смущаясь. Макс хмуро прижимал к себе Росану. Привыкали к дальней, очень дальней сестрёнке, которая будет жить теперь с ними. Принимали в душе и отторгали, понимая, что она не заменит…
Сняла венец и покров, зайдя за ширму. Обернула вокруг головы плат из нежного тонкого шёлка с венецианской росписью, красиво оформила складки, жемчужина налобного украшения легла на своё место, придавая изысканность образу.
Взрослые понимали, что не зря я скрываю волосы. Они, конечно же, всё осознавали и тактично молчали.
— Анжелик, разрешите, я помогу.
Девочка умолкла. Мои руки порхали над её головой. Я же плела ей косу, тихонько напевая, убаюкивая русским напевами.
— А как же шевалье Арман, княжна Анжелик? Он скучал, за вами, а вы не хотите под венец.
Девочка вспыхнула.
— Шевалье? Он рыцарь?
Палец отца дрогнул на подлокотнике кресла, сверкнул таинственно чёрный оникс в фамильном перстне. Он всё слышит, всё контролирует.