— Был.
Взгляд его мрачнел. А затем он задал вопрос, который мучил его очень долгое время.
— Там, где ты жила, и сейчас помнишь это, всё по-другому?
— Да. Там это время уже история, древность.
— Вот откуда у тебя столько знаний.
— Проснулась в монастыре как-то утром и поняла, что другой стала. Тебя это беспокоит?
— Меня, нет. Боюсь, что нечаянно выдашь себя. И они поймут. Я не могу потерять тебя вновь.
— Не бойся. Всё будет хорошо.
— А в Московии там как?
— В это время?
Он кивнул. А затем крутанул прядь длинных чёрных волос вокруг уха.
— Я читала об этом, сама жила в этом городе уже в далёком будущем, затем уехала к морю. Изучала историю многих стран и континентов в школе, это обязательно нужно было делать, дабы получить должное образование.
Мы шептались у меня в спальне, где гарантированно были глухие стены. Я рисовала ему здания моей современности и корабли, самолёты и поезда. Дивился князь. Верил и не верил. И всё же история интересовала его больше.
— Так вот, на Руси сейчас правит Иоанн Грозный, так назовут его потомки. Жестокий правитель, потерявший в молодости любимую жену. За это и осерчал на весь мир. Так поговаривают учёные мужи, подозревая, что её отравили. Но для страны царь Иоанн сделает очень многое. Он завоюет большое количество княжеств и объединит их в одно большое государство. Вот с кем нужно заключить Франции договор о мире и сотрудничестве.
А в таких домах, как наш в семьях правит Домострой. Это свод законов, в которых мужчина всегда прав.
Я улыбалась. Отец удивлённо смотрел на меня.
— Девушки сидят по своим светёлкам, нельзя чтобы их видели чужие, особенно мужчины. Они могут выходить только во внутренние дворики. Замужние дамы иногда появляются в обществе, но только в сопровождении мужей.
«Жена, да убоится мужа своего» — основной принцип жизни в боярской и княжеской семье.
— Светёлки, это как твои покои?
Он задумчиво смотрел на огонь в камине.
Я настороженно утвердительно посмотрела в глаза этому человеку.
— Ты чего надумал? Ты же не тиран? Отец, оставь эти мысли.
Подошла к его креслу и ласково обняла его.
— Я изменилась. Я буду другой. Они не усомнятся. Не закрывай меня.
— Тебя, Анжелик и… Всех.
— Жанну? — я изумлённо смотрела на мужчину.
— Закрою, спрячу от всего мира и никому не отдам.
Зарычав, он вскинулся, сколько в нём силы. И пискнуть не успела, как, схватив на руки, он посадил меня к себе на колени, прижал. Слышала биение его сердца, ладонь, поглаживая, скользила по моей спине.
— Как тяжело любить дочь. С сыновьями намного проще. Я не представляю, что тебя может коснуться мужская рука как девушки, как женщины. Я, верно, убью его, оттого что ты моя, навеки.