— Да на хрена мне здесь этот дурацкий монитор нужен⁈ Это же коллекционный автомобиль! Аутентичный! Ты мне всю историческую ценность на корню испохабил!
— Почему испохабил? Тут голосовое управление даже есть! — искренне возмутился мастер, защищая своё творение. — Правда, пока только на китайском языке, но систему можно прошить…
— Голову тебе прошить надо! — взревел Маньков, багровея прямо на глазах. — Надо было старые тумблеры оставить! Оригинальные!
— Ещё скажите, и старые хрипатые колонки тоже оставить, — снисходительно фыркнул Васильевич.
Олег Борисович дёрнулся. Его взгляд медленно сфокусировался на внутренней обшивке дверей, и лицо исказила гримаса хтонического ужаса. Местный Кулибин умудрился врезать огромные пластиковые динамики, пошло переливающиеся кислотными цветами RGB-подсветки, прямо в аутентичный кожзам.
— А-а-а! Сволочь! — шеф окончательно сорвался с катушек и перешёл на ультразвук. — Ты… да я тебя под суд пущу!
Взгляд Манькова лихорадочно заметался по полумраку гаража. Заметив на ближайшем верстаке тяжёлую деревянную киянку, он коршуном бросился к ней и намертво вцепился в рукоять.
— Убью! — отчаянно заорал он.
— Только попробуй! — рявкнул в ответ Васильевич, схватив увесистую монтировку.
Допустить безвременной потери начальника я никак не мог.
— Стойте! — заорал и решительно шагнул прямо в эпицентр назревающего побоища.
— Таранов, уйди! — замахиваясь, истошно заорал Маньков.
— Уйди! — вторил ему «Кулибин».
— Не уйду, — спокойно ответил я шефу, не меняя позы. — У вас же есть письменный перечень работ? Приложение к договору, по которому мы можем предъявить обоснованные претензии?
— Чего? Письменный? — Маньков опешил, и его рука с зажатой киянкой медленно опустилась.
— Договор есть? — повторил я.
— Да какой договор? — искренне удивился Васильевич, тоже опуская свою монтировку. — Он приехал, говорит: надо покрасить, кондей запустить и стеклоподъёмники сделать. Ну я и сделал! И от души ещё колонки ему поставил. Кстати, управление медиацентром тоже в экране…
— Так, я же просил просто сделать, чтобы окна опускались! И чтобы кондиционер включался! — не успокаивался шеф.
— Так, он и включается!
Васильевич бочком протиснулся в салон, завёл двигатель и уверенно потыкал грубым, измазанным в масле пальцем в яркий сенсорный экран. Затем удовлетворённо кивнул и протянул руку к дефлектору:
— О! Сами попробуйте! Антарктида!
Маньков недоверчиво потянулся к панели и признал:
— Ну да… холодно… Но ты мне историческую машину изуродовал!
— Я сделал всё, о чём договорились!
— Но ты не так понял!