Обеденное время подходило к концу, я сидел за небольшим столиком на летней площадке кафе и неторопливо попивал горячий чёрный чай. За прошедшее время я неожиданно для самого себя привык к этой странной традиции аборигенов — начинать рабочий день с чашки чая, пить его в обед и вообще употреблять при любом удобном случае. С точки зрения абсолютной эффективности это отбирало драгоценное рабочее время. Но моя человеческая природа требовала этого ритуала, и я смирился. К тому же если быть до конца откровенным, работы сейчас особо и не было.
Незаметно пролетели две недели с того знаменательного дня, как я отвёз Светлану к отцу и успешно обломал коррупционную схему с реновацией нашего дома. Поток клиентов в конторе не то чтобы иссяк, но заметно поредел. В лучшем случае к нам заглядывал один человек в день с какой-нибудь бытовой проблемой, я составлял бумагу, и на этом всё заканчивалось. Олег Борисович за всё это время в офисе не появился ни разу. Получив на руки солидный гонорар от Вовчика, шеф решил, что заслужил отдых, взял жену и радостно поехал в отпуск — как он выразился, на юга.
Но хоть шефа и не было на работе, моя внутренняя дисциплина не допускала поблажек: я честно отсиживал на рабочем месте с утра до самого вечера, поддерживая функционирование нашей юридической конторы. И занимался единственным незакрытым оперативным вопросом — делом по салону красоты. За эти две недели я трижды ездил в районный отдел полиции, чтобы забрать официальное постановление по нашему заявлению. И все три раза они переносили сроки.
Однако сотрудники полиции выбрали не того противника. Осознав суть их саботажа, я составил юридически безупречную жалобу на их бездействие и направил её прямиком в районную прокуратуру. Эффект оказался мгновенным: сегодня утром мне позвонили из отдела и предельно вежливым тоном пообещали выдать все бумаги на руки.
Ещё я все эти дни постоянно вспоминал Свету. Это было странно, но я удивительным образом привязался к этой девочке. В первые дни после переезда она звонила стабильно, каждый вечер — строго отмечалась и докладывала обстановку. Потом звонки стали реже. Но судя по её бодрому голосу и увлечённым рассказам про обустройство быта, адаптация к жизни с Фискиным проходила успешно, и всё у неё было действительно хорошо.
Что касается нашего многострадального дома, то там пока царило затишье. Застройщик Константин после сокрушительного фиаско на собрании куда-то исчез. То ли окончательно смирился с потерей объекта, осознав бесперспективность борьбы с независимой экспертизой, то ли просто совершил тактическое отступление и сейчас в тишине кабинетов готовил новый, более изощрённый удар. Я склонялся ко второму варианту, но действовать на опережение без фактов не мог.