Кира шмыгнула носом, бросила испепеляющий взгляд на ветеринара и произнесла:
— Я покупала Конго котёнком в официальном питомнике за двести десять тысяч рублей. Сейчас, с учётом его возраста, редкости и пройденного курса дрессуры, его стоимость доходит до миллиона. И все чеки и договоры купли-продажи у меня есть.
Молодой оперативник присвистнул. Капитан Соколов медленно перевёл взгляд с меня на Киру.
Скепсис на лице следователя мгновенно улетучился, уступив место тяжёлой профессиональной хватке. Одно дело — разбираться с мёртвым дворовым котом, отбиваясь от истеричных пенсионерок, и совершенно иное — фиксировать преступление с ущербом в миллион рублей. Это уже тянуло на «особо крупный размер».
— Сколько-сколько? — переспросил следователь, машинально щёлкая кнопкой своей авторучки.
— Около миллиона рублей, — с нажимом повторил я, закрепляя эффект. — А значит, капитан, речь идёт вовсе не о «котике». Речь идёт об умышленном уничтожении чужого имущества в особо крупном размере, а также о фальсификации документов строгой ветеринарной отчётности с целью сокрытия улик. Это тяжёлые уголовные статьи. И если вы прямо сейчас не изымете компьютеры клиники и журналы учёта, эти улики чудесным образом исчезнут.
Соколов хмуро кивнул, захлопнул свой потёртый блокнот и обернулся к своим подчинённым.
— Так, Петров, иди вниз, блокируй вход и никого не выпускай. Васильев, доставай бланки, будем оформлять выемку. А вы, гражданин доктор, объясните, что случилось с этим котом.
Мы переместились в тесный кабинет врача.
В принципе, история, которую доктор изложил под протокол капитану Соколову, ничем не отличалась от той версии, что он ранее озвучил нам. Всё тот же внезапный отказ почек, всё тот же агрессивный вирус и вынужденная экстренная утилизация тела во избежание локальной эпидемиологической катастрофы.
Но дьявол, как известно, всегда кроется в деталях подачи. Если с раздавленной горем девушкой ветеринар разговаривал с позиции уверенного в себе профессионала, прикрываясь сложными медицинскими терминами как непробиваемым щитом, то сейчас картина разительно переменилась. Под тяжёлым, немигающим взглядом следователя, который уже мысленно прикидывал перспективы раскрытия преступления, от былой уверенности эскулапа не осталось и следа.
Голос доктора предательски дрожал, выдавая зашкаливающий уровень стресса.
— Значит, смертельно опасный зооантропонозный вирус… — задумчиво протянул капитан Соколов, цитируя записанное в блокнот. — И поэтому вы его экстренно сожгли. Похвальная бдительность. А в акте у вас вес животного указан пять килограммов вместо пятнадцати, потому что этот ваш вирус его ещё при жизни в три раза усушил, я правильно логику улавливаю?