— Я же объяснял… — проблеял Федотов. — Это просто опечатка регистратуры… человеческий фактор…
— Опечатка. Допустим, — Соколов тяжело опёрся локтями о стол и подался вперёд, нависая над врачом. — Но нам надо посмотреть электронные журналы учёта, накладные и, самое главное, записи с ваших внутренних камер видеонаблюдения. Посмотрим наглядно, кто, когда и в каком именно весе выносил вашего инфицированного сервала на кремацию.
— Да зачем это всё⁈ — не выдержал врач, его голос сорвался на истеричный фальцет. — Я не понимаю, для чего⁈
— Я просто просила отдать тело Конго, — напомнила Кира. — Куда вы его дели?
Врач закатил глаза к потолку, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень мученичества.
— Да кремировали мы его, кремировали! Ну, с ошибкой! Ну, цифру не ту указали, но кремировали! Что вы хотите на этих камерах увидеть? Как мы чёрный мешок утилизаторам передаём? Смотрите на здоровье! Вы с ними буквально на полчаса разминулись, приехали бы чуть раньше — сами бы всё увидели!
— Всё увидим, со всем разберёмся, — мрачно пообещал капитан Соколов, придвигая к себе клавиатуру компьютера.
В этот момент в дверь кабинета раздался короткий стук. Она распахнулась, и на пороге появилась ухоженная женщина лет пятидесяти в халате, наброшенном на строгий деловой костюм.
— Здравствуйте. Я директор клиники, Галина Юрьевна. Мне сказали, что у нас полиция.
И нам пришлось объяснять суть происходящего уже в третий раз. Однако наши усилия не прошли даром.
Галина Юрьевна оказалась женщиной исключительно прагматичной. Выслушав сухую выжимку фактов от следователя и мою чёткую юридическую квалификацию с перечислением грозящих уголовных статей и стоимости экзотического кота в миллион рублей, она не стала грудью вставать на защиту «чести мундира». Инстинкт самосохранения бизнесвумен сработал безупречно.
Её взгляд, до этого выражавший лишь дежурную обеспокоенность, заледенел. Она взяла со стола пресловутый акт об утилизации, посмотрела на графу веса, а затем перевела взгляд на потеющего подчинённого.
— Пять килограммов? — тихо, но с интонацией надвигающейся бури спросила директор. — Валерий Фёдорович, вы в своём уме? Взрослый сервал весит минимум пятнадцать.
— Галина Юрьевна, я же уже всем объяснил, это девочки в регистратуре опечатались… — попытался завести старую пластинку врач.
— Девочки в регистратуре не имеют доступа к электронной базе и не формируют сопроводительные документы на биоотходы, — припечатала Галина Юрьевна, одним ударом разрушив его жалкую линию обороны. — Это делаете лично вы, как старший смены. И мешки подрядчикам сдаёте тоже вы.