— А мы это теперь никак не докажем, — прагматично влез в разговор я, пресекая этот бессмысленный обмен акустическими волнами.
— Таранов, ты вообще на чьей стороне⁈ — возмутился Олег Борисович, глядя на меня с нескрываемым чувством обиды.
— Я на стороне юриспруденции и объективной реальности. Если не был составлен договор… Олег Борисович, вы же владелец юридической фирмы! Как вы вообще пошли на оказание услуг без подписания бумаг⁈
— Я могу промерить лакокрасочное покрытие, — попыталась сгладить углы Кира. — Но во всём остальном… — она выразительно развела руками. — Хотя могу, конечно, и монитор протестировать.
— Сейчас, погодите, дайте мне немного в себя прийти… — сказал Маньков и тяжело привалился к верстаку, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.
— Пивка? — миролюбиво предложил Васильевич.
Он извлёк из стоящей в углу сумки-холодильника запотевшую бутылку и протянул её шефу.
Олег Борисович взял пиво на полном автомате. Он уже начал скручивать крышку, как вдруг до его закипающего мозга дошёл весь трагизм ситуации.
— Какого пивка⁈ — заорал он. — Я же за руль собирался! Я машину приехал забирать… А теперь… хрен знает, как вообще быть!
— Ну, могу скидку сделать, — примирительно сказал мастер. — Для взаимонепонимания. Но небольшую!
Маньков проигнорировал этот невиданный акт гаражной щедрости и с мольбой посмотрел на нашу спутницу:
— Кира, скажи, дорого будет стоить «Ласточку» обратно переделать? Ну, вернуть как было?
— Сейчас не готова ответить, — честно призналась Кира. — Все оригинальные детали придётся искать по барахолкам и частным объявлениям, в официальных каталогах их давно нет. Тем более что руль…
Маньков перевёл взгляд в салон и взвыл:
— Руль⁈ Сука! Руль-то зачем⁈ Какого хрена⁈
Вместо тонкой, элегантной оригинальной баранки с хромированным кольцом теперь красовался пухлый брендовый мультируль, усыпанный десятком современных пластиковых кнопок.
— Под дисплей, — ничуть не смутившись, пояснил Васильевич. — Общий дизайн, так сказать. Эргономика!
— Дизайн… Я тебе сейчас расскажу за дизайн… Я… я…
Маньков снова замахнулся киянкой, а потом внезапно сник. Плечи его опустились, а зажатая в руке киянка окончательно потеряла свою актуальность. Шеф, как многоопытный юрист, наконец-то осознал суровую земную истину, которую временно заблокировал гнев: вкусы у людей различаются. И чтобы эта разница эстетических восприятий никак не сказывалась на финальном результате, любую «вкусовщину» необходимо жёстко и однозначно прописывать в договорах и технических заданиях.
В противном случае можно спорить до хрипоты, размахивать инструментами, но юридически не добиться ровным счётом ничего. Мастер был виноват, но и сам Маньков тоже накосячил. Торопясь, он не прописал детально — какие именно изменения он хотел бы видеть в «ласточке».