Я открыл дверь и вышел из машины. Дыхание в моей груди внезапно перехватило — слабая биологическая оболочка отреагировала на визуальный шок раньше, чем аналитические центры успели обработать картину.
Перед нами простиралась монументальная, безжизненная и изломанная пустошь. Гигантские зубчатые гребни тёмно-рыжей и серой породы, густо испещрённые глубокими трещинами эрозии, вздымались вверх и круто обрывались в неестественно бирюзовые, абсолютно неподвижные озёра. В этом месте не было ни капли той мягкой суеты, к которой я начал привыкать на Земле. Этот суровый, геометрически неправильный, дикий пейзаж до боли напоминал мне просторы моей родной планеты. Разумеется, не в мелких геологических деталях, но в общем масштабе и атмосфере. Если слегка прищуриться, стирая из поля зрения редкие кустики местной растительности, сходство становилось просто поразительным.
— Как необычно! — восторженно воскликнула Света. — Просто супер!
Кира заглушила двигатель, покинула водительское место и с победной улыбкой оперлась на тёплый капот своего внедорожника.
— А я же говорила — вам обязательно понравится. Всем нравится Тульский Марс. Илья?
Кира повернулась ко мне, вопросительно заглядывая в лицо.
— Илья⁈
Я ответил не сразу. Моё сознание находилось в состоянии лёгкой прострации. Каким образом на этой заурядной планете мог образоваться пейзаж, настолько точно копирующий суровые пустоши моего родного мира?
— Красиво. Да, — наконец произнёс я, возвращаясь в текущую реальность. — А что мы здесь будем делать?
— Жарить шашлыки? — с надеждой предположила Света.
— Шашлыки оставим на следующий раз, — рассмеялась Кира. — Когда всё-таки возьмём с собой Конго. Он обожает маринованное мясо. А сейчас… Илья, помоги мне.
Она направилась к багажнику своего пикапа. Мы откинули борт и начали выгружать на землю какие-то невероятно объёмные, тяжёлые сумки. Я включился в работу не раздумывая, хотя абсолютно не понимал конечной цели наших манипуляций. Всем процессом чётко и уверенно руководила Кира: «неси вон туда», «доставай это», «положи аккуратно, не помни».
Я методично выполнял команды, пока мы извлекали на свет метры плотной технологичной ткани и сложную систему прочных строп. И в какой-то момент до Светы дошёл истинный смысл происходящего.
— Это… это парашют⁈ — ахнула она, округлив глаза.
— Не совсем, — Кира смахнула прядь волос со лба. — Это — параплан. И сегодня мы будем летать. Так, помоги мне расплести этот шнур.
Света пребывала в состоянии неимоверного счастья ровно до того момента, пока мы окончательно не собрали этот сомнительный летательный аппарат. В готовом виде он представлял собой пугающее нагромождение бесчисленных верёвок и огромного куска ткани, безжизненно распластанного на земле.