Но тут – отдушина, а там – средство получения прибыли.
– Даниэль, зайди ко мне? – бросает профессор Иванов, проходя по коридору и смотря на нас с Полозковым тяжёлым взглядом. – Игорь, ты чего застыл? Там народу тьма. Все срочные операции проведены, теперь остались среднесрочные. Иди, работай. Нам рук не хватает.
Тот что-то бормочет, вяло оправдываясь, но я его не слушаю.
Иду в кабинет к профессору, а у самого перед глазами неподвижное тело Алёны. И её бледное лицо.
Всё должно быть хорошо, – успокаиваю сам себя. – Ты сделал всё, что в твоих силах. Восстановление – в её собственных руках. Она должна хотеть жить. У неё ребёнок. Она хочет.
– Даниэль, я насчёт должности зав отделения, – шеф садится за свой письменный стол, заваленный бумагами.
На нём, кажется, убирались лет сто назад. У Иванова в работе всегда порядок, но в кабинете – хаос.
– Полозков спит и видит её, – пожимаю плечами.
– Да при чём тут Полозков, – недовольно. – Я о тебе, Даниэль. О тебе. Тебе её предлагаю. И буду за тебя ходатайствовать. О твоём назначении. Только мне согласие получит нужно. А то странно, я буду распинаться, а ты откажешься. Не дело, Даниэль Максимилианович, не дело, – мотает головой.
– Так я же тут никто. Временно, – повторяю слова Игоря.
– Это к делу не относится. И временно ты тут по своей прихоти. Выходи на полную занятость. Я знаю, что ты загружен, но у тебя талантливые руки, такие не должны пропадать. И народ тебя любит. И пациенты. Ты хорошо сохранился. А кто-то сухарь, едва вышел из интернатуры. Вот ведь как бывает. Ты, короче, подумай. А подумав, ответь. Но я надеюсь, на положительное решение, конечно.
Иванов вздыхает, откидываясь на спинку кресла.
Он ведь и сам сегодня оперировал. Все были заняты. И начальство, и подчинённые. В такие дни мы все выступаем единым фронтом.
После того, как выхожу от Иванову, заглядываю на пост к Мире.
– Где она? – спрашиваю про девочку.
– В ординаторской. Спит, кажется.
И точно, спит. Натали лежит на диване, сжавшись в комочек. Две сотрудницы сидят за столом.
– Ужинаете? Приятного аппетита.
– В третьем часу ночи, Даниэль Максимилианович?
– Тогда завтракаете? – переспрашиваю с улыбкой.
– Так кто его поймёт, – обе тихо хихикают, потом кивают на девочку. – Утомилась, малышка. Утром вызовем социальную службу.
– Я сам её вопросом займусь. У неё дедушка с бабушкой имеются. Надо только вызвонить их.
– Ну это мы не знаем. Пусть специалисты разбираются.
Я достаю из шкафа дежурный плед, сажусь на диванчик рядом с Наташей, укрываю её. Она крепко спит, тихо посапывая, и её светлые волосы, растрепанные, кажутся золотыми в мягком свете комнаты.