– А мама точно не проснётся? – доверчиво спрашивает девочка.
– Точно. Она может проспать день или два, а может, и неделю.
Или год… или и того больше, – думаю про себя, но Наташу я пугать не хочу.
Наташа встаёт, разглаживает помятое платье и кивает.
– Я готова. Хочу увидеть мамочку. Я буду очень тихой. Но если мама проснётся, вы же скажите мне?
– Конечно, я сразу тебе об этом сообщу.
Я веду Наташу к отделению реанимации, стараясь сделать этот момент как можно менее пугающим для нее. Она идет рядом, крепко сжимая мою руку, и я чувствую, как её ладонь слегка дрожит. Понимаю, что этот путь – не просто переход из одной части больницы в другую, это шаг в мир, где царит напряжение, страх и надежда.
Когда мы подходим к дверям, я останавливаюсь на мгновение, чтобы успокоить Натали.
– Ты готова? – спрашиваю, глядя в большие синие глаза.
Совсем как Алёнины, – думаю про себя. – Очень на неё похожа.
Теперь я подмечаю в них двоих всё больше схожих черт.
Наташа кивает, хотя я вижу, как её губы слегка дрожат, и переводит взгляд на дверь.
– Отделение реанимации и интенсивной терапии, – читает Наташа внезапно правильно и без запинки.
– Читать умеешь? В школу ходишь уже?
Мотает головой.
– Нет, не хожу. А читать сама научилась, потом мама помогала.
– В садик ходишь?
– Нет, в том году ходила. В этом нет, – вздыхает. – Мне там не нравилось. Я с мамой быть люблю.
Уже понимаю, что Наташа сильно привязана к Алёне. Между ними будто какая-то нерушимая связь. Неразрывная. Она, будто невидимая пуповина, протянулась от матери к дочери.
– Тебе шесть? – спрашиваю.
– Да, исполнилось в апреле.
Я начинаю мысленный подсчёт. Господи, совсем башка не соображает. Отказывается. В неё ещё полно усталости и желания поспать.
Но теоретически Наташа может быть моей дочерью.
Приходится унять любопытство и сосредоточиться на цели своего визита сюда.
Мы заходим в отделение.
– Нельзя, – круглыми от шока глазами смотрит на меня медсестра.
– Мария Семёновна, я в курсе.
– Дэн, ты с ума сошёл, – бубнит, сквозь плотно сжатые губы, взглядом указывая на Наташу. – Не положено.
– Я в курсе, Машенька.
– Машенька… какая я тебе Машенька, товарищ хирург, я тебе в бабушки гожусь.
– Баба Машенька, ну, пожалуйста, – складывает ручки в умоляющем жесте Наташа. – Я маму будить не буду. Я никого будить не буду. Я только посмотрю, что с ней всё в порядке. Дядя доктор, её спас! – задирает голову и смотрит на меня.
– Да уж… дядя доктор, – у Клёпиной сегодня чуть ли не пар из ушей валит от моих фортелей.
– Мария Семёновна, под мою ответственность.
– Ну а под чью же ещё, – усмехается. – Минута и не дольше.