Я чувствую, как моё сердце сжимается от её слов. Она такая маленькая, всего шесть лет, но в её глазах читается такая глубокая тревога, что я понимаю: ей действительно страшно.
Я слегка наклоняюсь, чтобы быть на одном уровне с ней, и, стараясь излучать спокойствие, смотрю в глаза.
– Так спокойно, – говорю мягко, чтобы она почувствовала себя в безопасности. – Я здесь, чтобы помочь. Расскажи мне, что случилось. Как маму зовут?
– Мама Алёна.
Я на секунду замираю. Наверное, никогда я не смогу нормально реагировать на это имя. В мире много Алён. И мне когда-то то ли посчастливилось, то ли не посчастливилось столкнуться с одной. Счастье было коротким, а горечь расставания преследовала до сих пор.
– Хорошо, а что случилось?
– Мы ехали, а потом бум… Я ничего не помню.
– У тебя есть родственники? Папа? Бабушка?
– Нет, – мотает головой. – Только мама. Бабушка и дедушка далеко.
– Насколько далеко. Мы можем им позвонить?
Для детей далеко – это может быть другой город, а могут быть – небеса. Родители по разному всем объясняют эти моменты.
– Можем, но я не знаю телефона. Мама знает. – Её лицо снова морщится. – Где моя мама?
– Пошли, будем разбираться. Как тебя зовут?
– Натали.
– Наташа?
– Да, но мама меня зовёт Натали.
Меня снова пронзают странные чувства. Та Алёна из прошлого любила испанский. И знаменитую песню про Натали. Сказала, что начала учить язык по песням, а потом уже поступила на филологический.
Опускаю взгляд на девочку.
Так и хочется спросить: а твоя мама не филолог? Но сомневаюсь, что даже при всей правильности речи ребёнок поймёт, что такое филолог. У меня самого два племянника. Муж сестры работает в крупной строительной компании, но пацаны настойчиво говорят, что он продавец, а мама просто красивая, хотя у Амалии свои цветочные магазины.
Мы долго идём до приёмного покоя, который сегодня наполнен хаосом и тревогой. Давно не было таких масштабных катастроф. Запах антисептиков и лекарств смешивается с легким налётом тревоги, который витает в воздухе. Но сестрички и врачи быстро перемещаются между пациентами, не всем хватило боксов, многие лежат на каталках или сидят на металлических стульях. Даже интерны, оставшиеся на подмогу, в курсе, что для некоторых пострадавших каждая секунда на счету.
– Мира, – подхожу к стойке, где суетится медсестра. – Вот потеряшку нашёл. Кто её мама, можно узнать?
– Ах вот и ты! Убежала! – восклицает Мира, смотря на Натали, и даже грозит ей пальчиком. – Чуть до инфаркта Ольгу Васильевну не довела. Она выскочила буквально на секунду, а ты куда-то испарилась. Она с ног сбилась тебя искать. Где ты была?