Не успела отставить тарелку, а возле стола нарисовался Бойко как по волшебству — только хлопнула дверь о стену, и вот стоит.
На пальцах его сверкали перстни: синий и красный, так что вполне возможно, что и правда по волшебству.
— Не хочешь по старой памяти погонять галопом?
— Что?
Он вздохнул:
— На лошадях пойдём кататься, говорю.
— Ты чего? Я не умею, — произнесла и тут же закрыла рот ладонью.
Почти слышала, как Стефка на кухне затаила дыхание.
Хвала Бойко, он натурально расхохотался, а я возможно слишком громко, но всё же сказала:
— Шучу. Пойдём.
Я краснела перед открытым гардеробом, пока Бойко в нём копался.
— Успокойся, ну чего я здесь не видел, — сказал он, отбрасывая панталоны, — кое-что даже носил стараниями твоего дядюшки. Не знаешь, кстати, чего он так напрягся сегодня? Я думал, тебя сожрёт за то, что мы за руки подержались. Ты ему и правда племяшка?
— Да вроде нет.
— Прапраправнучатая племяшка?
— Не было у меня в роду благородных. И разве маги столько живут?
Они, конечно, долгожители, но не настолько.
— Тогда чего это он? Может приревновал?
— Ну это уж глупости, — я улыбнулась, — где граф, а где я?
— Скажи честно, ты красивая?
— Нет, я страшная, Бойко, поэтому мой муж от меня избавился.
Его глаза цепко осмотрели моё лицо, задержавшись на губах, а потом он снова отвернулся к вещам. Ох, Цини.
— Не верю в твою уродливость, граф почему-то выбрал тебя.
Меня выбрал дракон. Но об этом я не сказала ни слова, как и обещала графу
— Потому что никто меня не хватится, я никому не нужна, — и не соврала же.
Я села на стул, пригорюнилась. И тут же получила тряпкой в лицо.
— Извини. Думал, поймаешь, одевайся, — и добавил, обращаясь не ко мне, а скорее просто размышляя вслух, — и над ловкостью нужно поработать.
Из-за ширмы я выходить не хотела. Ну не в таком же виде!
— Все так одеваются, это не мужские штаны, — в который раз объяснял мне Бойко, — это чтоб в седле по-мужски держаться.
— Но ведь по-мужски! Значит они мужские.
— Ты эту моду ввела, Цини, ну не можешь же ты сама стесняться.
Не люблю, когда наедине меня Цини называют. Не нужно мне забывать, кто я на самом деле.
— Цини бесстыдница, штаны она носит, — проворчала я, — а я не могу, все же узнают…
Бойко громко хлопнул дверцой гардероба.
— Что узнают? Что у тебя есть ноги? Открытие тысячелетия! Не робей давай. Как ты собралась в свет выходить?
— Одетой.
— Подумай вот о чём, это даже не твоё тело. И эти штаны это тело уже надевало.
Довод разумный. Я осторожно боком вышла, стесняясь поворачиваться задом. Но тело и правда не моё, а Цини в таком виде бегала. Точнее, скакала.