— Тсс, тише. Всё закончилось. Осталось лишь избавиться от тела.
От тела? Я жива!
Первый раз муж нёс меня на руках. Но нёс к яме с перегноем.
«Ненавижу,» — прошипела я с огромным усилием.
И это могло быть моё последнее слово.
Но когда Обор стал присыпать меня землёй, я увидела то, во что давно не верила.
Темный силуэт на звёздном небе. Слишком высоко, чтобы его интересовали земные проблемы.
— Дракон, — это был не шёпот, а выдох, его вряд ли расслышал даже Обор.
Но и это не стало моим последним словом.
Потому что меня услышал дракон.
Однажды я видела дракона. В детстве, когда спала на стоге сена. Меня разбудил свист его крыльев.
Он летел со стороны гор. Огромный силуэт, закрывающий луну и звёзды.
На пару лет это отбило у меня охоту спать под открытым небом, ну и ремень отца за то, что разворошила стог и разбросала сено по полю.
Никто не поверил, что это не я, а поднятый крыльями дракона ветер.
Драконов же истребили тысячу лет назад!
В деревне стали дразнить дурочкой. А я удивлялась: как же в таком большом мире и не осталось ни одного дракона?
Но, когда выросла, поняла, что мир совсем небольшой, по крайней мере для меня, деревенской девушки. Не дальше соседнего села.
А дракон? Я много раз его вспоминала, запугивая братьев, когда они вредничали, но магам из столицы лучше знать, существуют ли драконы.
А вот ведьмы точно были.
Одна жила в домике рядом с перекрестьем дорог, к ней ходили с разной хворью, иногда она приходила на дом, если случай сложный: нехороший перелом или невидимый демон, что пожирал лёгкие. Ведьма втягивала воздух скрюченным носом, осторожно трогала больного сухими старческими руками, прижимала седую голову к груди. Шептала заветные слова. И больные выздоравливали.
И поболтать была горазда, если налить ей стакан молока. Старуха от него пьянела будто от медовухи.
И однажды настолько напилась, что три дня вместо метлы летала на косе, деревенские только и успевали головы пригибать, чудом обошлось без жертв.
Зато ведьму с тех пор звали не иначе, как Синий Нос.
И она сама могла творить чудеса.
Например, я была единственным ребенком, и то родилась не сразу. Родители никак не могли завести ещё детей.
Я сопротивлялась как могла, когда мать шла к ведьме по пыльной дороге, держа одной рукой меня, а другой огромную бутыль с молоком.
«Не хочу братика», — кричала, — не хочу к ведьме».
Мне было три года, но ответ матери запомнила на всю жизнь: «Чего не слушаешься? Сказок не помнишь? Только тихие и добрые девочки живут долго и счастливо».