В моем настоящем облике мы были бы равны ростом. Но Цини ему по плечо. И Бойко умудрялся смотреть на меня сверху вниз тоскливым взглядом брошенной собаки.
— Я должен спросить: ты понимаешь, что подвергнешь себя опасности, если выйдешь в свет?
Это хороший вопрос. Забудем Инквизицию с тюрьмой. Если появится двойник Цини, то те, кому она мешала, поспешат убить двойника, то есть меня.
— Да, понимаю, — я помедлила, выбирая слова, — но я должна сделать это, во-первых, потому что это было условием графа, во-вторых, я не знаю леди Хицинию, но Тори, Векач и ты… Вы любите Цини. Если есть надежда её вернуть, то я должна сделать это ради вас.
Особенно ради Тори и Векача. Из головы не шли помытые ботинки возле двери. Не помню, когда так обо мне заботились.
Мои безвременно ушедшие родители были хорошими людьми и любили меня, но так как я была старшей и единственной дочкой, в основном я ухаживала за семьёй, а не семья за мной.
Глаза Бойко заблестели от слёз. Больше он не отворачивал голову, наоборот, смотрел на меня пристально. Взял мои ладони в руки и сжал их.
— Граф прав, ты иде… — начал он.
И тут же отпрыгнул от меня, как кот, на которого опрокинули ведро воды.
Потому что дверь распахнулась, и нашим глазам предстал граф. С белыми волосами, очень злым лицом и почему-то без рубашки.
— Граф…
— Тебя ждёт конюшня, Бойко. Векач с утра жаловался Тори, что ты ему не помогаешь, в чистоплюи заделался.
— Не знал, что графы подслушивают конюхов, — испуг быстро сошёл с лица Бойко, он снова надел личину весельчака, — воистину, мир странное место. Может люди уже могут летать как птицы?
— А Бойко работать? — продолжил граф, — нет, такое невозможно. Иди уже.
Бойко подмигнул мне и пошёл по коридору прямо держа голову, вроде только что и не был раздавлен. Я так играть никогда не смогу.
А почему граф смотрит на меня с подозрением? Неприятно, я же ничего плохого не сделала, только поддержала парня.
У лестницы Бойко остановился и повернулся к нам, будто что-то забыл:
— А чего это Вы без рубашки? На женщин такое не действует.
И побежал по ступеням вниз. Мальчишка! Я хихикнула.
Когда поднялась в башню, граф был уже в рубашке. Почему-то все зеркала в комнате были закрыты, но на доске следующая буква: «Ф», печатная и прописью.
— Она похожа на ключ от дома, правда?
Попыталась я растопить сердце графа, но он смотрел на меня всё так же с неодобрением.
— А Бойко тоже вы учили писать? — сделала вторую попытку.
Никакой перемены.
— У вас странные отношения. Это из-за Стефки? Не злитесь, Бойко на неё не смотрит, он хороший парень.