— Вообще, как ни странно, я позвал тебя в целях просвещения, — улыбнулся он как будто даже виновато.
Дженнифер немного напряглась, последний человек, которому она помогала «просвещаться», был Арнлейв Эгго. Обаятельный амхельчанин, тогда еще без мерзких увечий на лице и пафосного титула, обучался у нее некромантии, притворялся другом и даже больше, обещая ей призрачную свободу рядом с ним в Амхельне. Закончилось все это весьма печально для нее и всего Вусмиора — Ника, который был дорог ей больше, чем вся ее жизнь, убил Арнлейв, ее родная обитель погрязла в бесконечной войне адептов Света и Тьмы, а брат, кажется, окончательно сошел с ума.
«Нужно было убить его еще тогда… Но ты как была слабой, такой и осталась…» — шелестел голос в ее голове, как только воспоминания об Эгго всколыхнули всю ненависть и страх перед ним. Голос, который благодаря ему и возник в ее сознании, и от которого ей теперь никогда не избавиться.
— Джен? — Клаус обеспокоенно посмотрел на нее, когда та ничего не ответила ему.
— Ну и что ты хочешь от меня? — неожиданно резко спросила Дженнифер, словно перед ней сидел сам Правитель Амхельна.
— После твоего ответа — уже ничего, — усмехнулся Берч.
— Сначала люди приходят узнать что-то от меня, а затем рушат мою жизнь, — опальная инфанта снова отпила из бокала. До того, как Арнлейв едва не утащил ее в портал, она и так едва справлялась с ненавистью, а после этого провала все, что хоть как-то напоминало об Эгго, в одно мгновение выводило ее из себя. — Впрочем, рушить уже нечего. Спрашивай.
— Вопрос у меня, знаешь ли, довольно странный. Что ты знаешь о времени до разделения мира? — Клаус решил больше не заигрывать с настроениями некромантки.
— Что оно было целых двадцать гребаных поколений назад. Но это ты и сам знаешь. Что именно тебя интересует?
— В те времена существовали некие непобедимые воины… Они владели эфирными способностями, но при этом были неуязвимы, словно защищены барьером, как будто…
— У них было несколько способностей, как у Эгго? — уточнила Дженнифер, не понимая, куда ведет Советник.
— Вроде того. На это и сейчас способен лишь он один, а в те времена, когда об эфире еще толком никто не знал, подобное и вовсе было почти невозможно. Скорее всего, кто-то их защищал барьером. Или что-то… — на этих словах Клаус наклонился.
— Что-то?.. Клаус, ты можешь говорить прямо? А то, чем дальше, тем больше своими загадками напоминаешь мне Арнлейва, — сморщилась Эфрейн, все еще пытаясь отделаться от этого гадкого чувства.
— Кто бы знал, что это было конкретно, — пожал плечами Берч. — Этот отряд отличали какие-то амулеты. Подозреваем, что дело в них…