Впрочем, сегодня выдался непростой день. Им нужно о многом поразмыслить. Как и мне.
Неторопливо собирая немногочисленные вещи, я оттягивала момент, когда будет необходимо покинуть аудиторию и столкнуться с миром за ее пределами. Эта комнатушка успела стать мне родной.
Когда я все же вышла в коридор, то даже не удивилась, увидев неподалеку Алексея. Окруженный друзьями, он стоял с независимым видом и притворялся, что ему совершенно не интересна дверь в мою аудиторию.
— Мадам!
Мне в спину донесся его голос, но я не подумала останавливаться.
— Мадам! — прозвучало громче и недовольнее.
Я не замедлила шага.
— Мадам Воронцова!
И уже здесь я резко замерла и обернулась, и юноша едва успел остановиться, чтобы не влететь в меня. Он одернул сюртук и сделал вид, что не шел за мной таким быстрым шагом, что со стороны можно было подумать, что он бежал .
— Да? — я вздернула одну бровь, смотря чуть выше его плеча.
— Вы не имели право приводить в пример моего отца, — сообщил он и гордо выпятил грудь.
— Почему же?..
Алексей моргнул, губы чуть дрогнули, но он быстро взял себя в руки.
— Потому что это, — он на мгновение замолчал, подбирая нужное слово, — было неуместно.
— Неуместно? — переспросила с легким интересом.
Алексей выпрямился еще сильнее.
— Вы… вы перевернули смысл! Отец был военным, а не сторонником женского образования!
— Конечно, не был. Но, возможно, если бы он увидел, сколько жизней спасли женщины на фронте, он бы изменил свое мнение. А вы?
Он не сразу ответил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, но он быстро спрятал его за раздражением.
— Вы умело манипулируете словами, мадам Воронцова, но меня вам не удастся сбить с толку.
— Как жаль, — спокойно ответила я. — Потому что я надеялась, что будущий офицер и дворянин умеет не только спорить, но и думать.
На его лице отразилось негодование.
— Вы… — он резко вдохнул, сдерживая себя.
И замолчал, не прибавив больше ничего.
— Всего доброго, Алексей Львович, — я вежливо кивнула и, развернувшись, продолжила идти по коридору.
И я не слышала, чтобы он позвал меня снова.
Лишь покинув здание, я поняла, как сильно сдерживала себя и впервые за полдня вздохнула полной грудью. Прохладный воздух показался мне упоительным, и я решила немного прогуляться вдоль набережной канала, чтобы привести в порядок мысли.
Для почтенной публики я была вдовой , и потому одиночные прогулки мне не возбранялись.
А кем я являлась на самом деле… что же, эту тайну мне лучше унести с собой в могилу.