Именно с этой мыслью я начала свою первую лекцию.
Я едва произнесла пару предложений, когда дверь с нарочитым стуком открылась, и в аудиторию один за другим вошли трое юношей-студентов. Они шли не торопясь, со скучающим видом и демонстративно заняли места в заднем ряду.
Зинаида стрельнула в их сторону гневным взглядом и резким движением сдвинула тетрадь на самый дальний край стола. Софья же, напротив, кокетливо поправила волосы и чуть повернула голову, показав лебединую шею.
Я притворилась, что их появление не имеет ни малейшего значения, и продолжила лекцию.
— История — это не только события, но и их интерпретация, — произнесла я ровным голосом. — И та интерпретация, которая считается единственно верной в одном веке, в следующем может показаться заблуждением.
С заднего ряда донеслось хихиканье, но я не остановилась.
— Например, еще недавно считалось, что женщины не способны к аналитическому мышлению.
Громкий звук – кто-то нарочно откинулся на стуле, заставив его скрипнуть.
Шепот.
Ещё один смешок.
Я по-прежнему не реагировала.
— Но сегодня, в наши дни, женщины могут изучать математику, естественные науки, медицину…
— Мадам, а вы уверены, что «могут»? — вдруг раздался голос из заднего ряда.
Я подняла голову. Говорил тот, что сидел слева. Русые волосы, породистый профиль, блеск самодовольства в глазах.
Я спокойно сложила руки на кафедре.
— Вы полагаете иначе?
— О, я ничего не полагаю, мадам, — он чуть наклонился вперед, усмехнувшись, — я просто интересуюсь. Если женщины действительно способны к науке, почему же в этом зале так пусто?
Зарвавшийся щенок!
Я оглядела своих девушек: Зинаида была готова вцепиться ему в горло, Софья со скучающим видом накручивала на палец прядь волос, а Дарья, потупившись, покраснела.
Русоволосый нагло улыбался. Я же прищурилась.
— Вы правы, — кивнула. — Зал действительно пуст.
Он раздулся от гордости, но я продолжила прежде, чем он успел сказать что-то еще.
— Это говорит не о способностях женщин, а о страхе мужчин перед их знаниями.
— Позвольте усомниться, — протянул второй студент, высокий, с острыми чертами лица. — Может, дело в том, что женщины не хотят учиться?
— Так ли это? Или им просто веками внушали, что наука — не для них?
— Браво, госпожа Воронцова! — восторженно выкрикнула Зинаида, заставив юношей скривиться.
Русоволосый фыркнул.
— Легко бросаться высокопарными фразами. Доказать их — гораздо сложнее, — помолчав, он прибавил с издевкой. — Госпожа профессор.
— Как вас зовут? — я окинула его холодным, уничижительным взглядом.
— Алексей Львович Оболенский, — произнес он с легким насмешливым поклоном.