Девушки смотрели на меня, я — на них, и никто не решался прервать молчание.
Скромница в черном, почти гимназистском платье и с испачканными чернилами руками заговорила первой.
— Меня зовут Морозова Дарья Алексеевна, мой батюшка — отставной полковник и помещик.
Аристократка, услышав слово «батюшка», закатила глаза и жеманно хихикнула. Дарья покраснела до корней волос, но все же продолжила.
— Окончила женскую гимназию, два года отучилась в восьмом «педагогическом» классе.
— Вы работаете?
Она встрепенулась и убрала с парты ладони, сложив их на колени, чтобы я не видела.
— Да. Даю частные уроки, занимаюсь переписью.
Я улыбнулась ей и, оставив в покое смущенную девушку, перевела взгляд на аристократку, которая продолжала фыркать. Та вскинула брови и поправила невидимый огрех в златокудрой прическе.
— Княжна Платонова Софья Григорьевна. Мой папа́ — князь, — она насмешливо склонила голову набок.
— Что привело вас на этот курс, Софья Григорьевна?
— И даже не мадемуазель? — она откровенно забавлялась.
Я хмыкнула. Передо мной сидела истинная выпускница Смольного.
— Мадемуазели остались в прошлом, Софья Григорьевна. Так почему вы выбрали этот курс?
Она скривила красивые губы и смахнула с парты невидимые соринки.
— Чтобы досадить папа́, — сообщила с обезоруживающей прямотой, — который мне это запретил.
Я сделала глубокий вдох и помассировала переносицу двумя пальцами, уже предчувствуя неминуемые проблемы, связанные с этой девицей. Но не выгонять же ее.
И потому я повернулась к третьей, той, которую окрестила бунтаркой.
— Зинаида Сергеевна, — голос у нее был жестким, с заметной хрипотцой.
Все же курение до добра не доводило никого.
— Ни гимназии, ни Смольного не кончала, — добавила с нарочитой грубостью. — Хочу учиться, а не прозябать за спиной какого-нибудь жалкого князька.
— Я бы попросила вас! — конечно же, Софья мгновенно вскинулась, и ее голос зазвенел напряжением.
— Дамы, — я заговорила громче, стараясь их перекричать. — Подобные выходки в стенах этого класса — недопустимы. Говорить без моего разрешения — также недопустимо.
Зинаида широко улыбнулась, а Софья свернула гневным, обиженным взглядом. И одна лишь Дарья скромно смотрела на сложенные на коленях ладони.
Подавив вздох, я взглянула на портрет Императора, который висел на противоположной стене. Мне показалось, даже он косился на меня с явным неодобрением.
— Приятно познакомиться, дамы. Давайте приступим .
Трое их или тридцать — это не имело значения. Пока у меня была хотя бы одна слушательница, я не собиралась останавливаться.