— Благодарю за приглашение, Лев Васильевич, — посмотрев ему в глаза, произнесла я, и он, должно быть, смутился собственного взгляда.
Откашлялся, хмыкнул и выхватил у подоспевшей Настасьи накидку.
— Позвольте, Ольга Павловна, — развернул ее и помог мне надеть, задержав ладони на моих плечах дольше положенного.
Затем он сам открыл дверь из квартиры и шагнул в сторону, пропустив меня. Мы спустились, и я увидела у подъезда роскошный экипаж с именными вензелями.
Полковник Оболенский весьма недурно жил, находясь в отставке.
Он помог мне подняться в экипаж и сам устроился на сиденье напротив. Я была вдовой, так что кататься вместе с мужчинами мне не возбранялось. В пути мы немного поговорили о всяких глупостях: о переменчивой погоде, разбитых дорогах и прочих мелочах. Когда я увидела, что мы выехали на набережную и оказались неподалеку от места, которое указала Зинаида, то принялась усиленно обмахиваться веером.
Конечно же, Оболенский повел себя ровно так, как я ожидала.
— Что такое, Ольга Павловна? Вам дурно? — заволновался он.
— Да, немного укачало, — пролепетала я и затрепетала ресницами.
— Ах, кучер, раззява! Ну я ему задам!
— Полно вам, Лев Васильевич. Давайте пройдемся немного.
— Конечно, конечно, вам нужно на свежий воздух, — он забарабанил кулаком в стенку и велел остановиться, затем помог мне спуститься на брусчатку тротуара.
Воспользовавшись ситуацией, Оболенский задержал мою ладонь в своих руках. Пришлось закрыть на это глаза.
Я огляделась. Получилось просто отлично: мы на Невской двадцать восемь, до нужного дома и поворота оставалось совсем немного.
— Давайте пройдемся, — я решительно взяла полковника под локоть и утянула на другую сторону улицы.
Я же не дура, чтобы прогуливаться так близко к указанному Зинаидой месту.
— Конечно, — немного опешив от моей настойчивости, согласился Лев Васильевич.
Интересная картина открылась мне, когда, двигаясь по параллельной стороне, мы поравнялись с домом номер восемнадцать.
Полковник Оболенский также обратил внимание.
— Разгильдяи и безумцы, — прокомментировал он сквозь зубы.
Думаю, только мое присутствие удерживало его от крепкого словца.
С нашего места как раз был хорошо виден дом номер четырнадцать, на который указала Зинаида в записке. К нему с разных концов улицы подходили молодые люди. Небольшими группами, в которых были как юноши, так и девушки, что на публике было редкостью.
Одеты они были не бедно, но намеренно неброско. Некоторые из юношей — в одинаковых коротких пальто, с поднятыми воротниками, как лишь по одному известному им уставу. Девушки — в темных шляпках, низко посаженных на лоб, кто-то — в платках, которые в городе были не приняты.