— Прибыли-с, мадам!
Поспешно спрятав компрометировавшую меня бумажку в карман, я вышла из экипажа, крепко прижимая к себе папку с документами. Мы остановились у почтовой конторы — одной из самых крупных в Петербурге. Я могла бросить письма в почтовый ящик, но хотела лично все проконтролировать и убедиться, что впредь осечек не будет.
Здание находилось неподалеку от вокзала и рыночной площади, и потому вокруг было шумно и многолюдно. Внутри я сразу поднялась на второй этаж, где обслуживали господ, согласных платить за срочность по тройному тарифу. Я готова была расстаться и с б о льшей суммой из собственного кармана, лишь бы письма побыстрее дошли до девушек.
Меня проводили в кабинку, отделенную двумя деревянными перегородками, но все время, пока работники сортировали мои письма и клеили на конверты марки, я не могла думать ни о чем, кроме Зинаиды и ее безрассудного, безумного поступка.
«Земля и воля» была запрещена, это знали и младенцы. То, что Зинаида придерживалась широких, в чем-то даже революционных взглядов — я догадалась, едва ее увидев. Ее внешность и манеры буквально кричали об этом. Но я думала, что внешностью все и ограничивалось, но сегодня выяснилось, что взгляды Зинаиды были близки к радикальным…
Но как она могла поступить столь безрассудно? Отдавать подобные приглашения первому встречному? А если я донесу на нее?! А если с этой бумажкой меня случайно поймают?..
Руки чесались смять и выбросить ее прямо сейчас, но я решила дотерпеть до дома и сжечь в голландке.
И вторая мысль, еще хуже первой, также меня терзала.
А вдруг это проверка. Проверка меня, а Зинаида — никакая не революционерка, а засланный казачок, и кто-то хочет посмотреть, как я стану действовать в подобной ситуации? Сдам девушку Третьему отделению? Промолчу и притворюсь, что ничего не было? Пойду на эту встречу?..
— Мадам, простите, с вами все хорошо?
Вопрос сотрудника почты привел меня в чувства.
— Вы очень бледны, не желаете ли воды?
— Нет-нет, — я потрясла головой и выдавила улыбку. — Благодарю, со мной все хорошо. Долго ли мне еще ожидать?
— Мы как раз закончили, мадам. Письма будут отправлены сегодня же, вечерней почтой.
— Прекрасно, — и вновь я заставила себя улыбнуться. — Когда они будут доставлены?
— Как правило, в течение двух дней.
— Благодарю вас, — повторила я и, держась ладонью за деревянную створку, отошла от стола, возле которого меня обслуживали.
Сейчас бы самое время мне радоваться, что через несколько дней девушки получат долгожданные ответы на свои заявления, но по груди растекался липкий, неприятный страх.