Настасья, побледнев, попятилась и быстро-быстро замахала руками. По ее лицу покатились крупные слезы, но им я не верила ни на грош. Как и в ее раскаяние. К счастью, этот театр одного актера прервал зов с кухни. Именно на нее выходила черная лестница, по которой в квартиру приносили дрова и забирали отходы и мусор, чтобы выкинуть в выгребную яму во дворе.
— Тетка Настасья! — я узнала голос Миши, моего ученика. — Поди сюда, дрова принес.
— Какая я тебе тетка! — теперь Настасья ругалась уже на мальчишку.
Я вошла на кухню вместе с ней: Миша как раз перетаскивал дрова из огромной корзины, в которой он их принес, в аккуратную стопку возле печи. Одного взгляда на него хватило, чтобы заметить, как рядом со старым синяком расцвел новый, совсем свежий…
— Ой, барышня! — встрепенулся он, завидев меня, и сразу же исправился. — То есть, Ольга Павловна! — и, скрывая синяк, он повернулся ко мне боком.
— Здравствуй, Миша, — я приветливо ему улыбнулась. — Завтра у нас занятие, ты помнишь?
Он на миг замер, перестав перекладывать дрова, а потом опустил глаза.
— Н-нет, — произнёс он чуть сбивчиво. — Я… я не смогу прийти, Ольга Павловна.
— Не сможешь? Почему же?
Он прикусил губу, видимо, решая, стоит ли рассказывать. Но свежий синяк на скуле говорил сам за себя.
— Отец сказал, чтоб я… чтоб я больше не смел ходить. Ему участок новый дали, я там подсоблять буду. Убирать и все остальное. Сказал, что, мол, ученье мне ни к чему.
От таких слов в груди у меня все сжалось. Мне хотелось возразить, возмутиться, но я понимала: в таком положении громкие слова не помогут. Вместо этого я сказала.
— Я поговорю с твоим отцом. Это не дело, чтобы ты все бросал. У тебя есть способности, ты можешь и должен учиться.
Вскинув голову, он ожег меня не по-детски серьезным взглядом.
— Я сын дворника. Его отец был дворником, а дед — крепостным. Нет у меня ваших этих спо-способностей, — выплюнул он зло и с трудом проглотил комок.
В его голосе звенели слезы, и мальчишка поспешно притащил последние бревна и буквально вылетел на черную лестницу: я не успела и рта раскрыть.
— Вот и правильно, правильно, — закивала ему вслед Настасья. — Всяк сверчок знай свой шесток! А то повадился со свиным рылом в калашный ряд.
— А ну, замолчи немедленно! — вспылила я и стиснула кулаки до впившихся в кожу ногтей. — Сию секунду закрой рот и займись делом, наконец!
Уже покинув кухню, я пожелала, что взвилась на Настасья. Она не сказала ведь ничего особенного или того, что я не ожидала. Лишь озвучали мысли — не только свои, но и многих, многих людей, что жили совсем рядом со мной…