Но одиннадцать писем я была намерена закончить к утру и первым же делом отправить кого-то на почту. Я думала даже доставить их собственноручно, но каждый день у меня были лекции в Университете, и я была занята. Да и подобная выходка с моей стороны могла быть воспринята как ужасный моветон, и не хотелось давать моим недоброжелателям ни единого козыря в этой игре.
Их у них и так было предостаточно.
А в квартире меня ждала неожиданность. Дверь мне открыла Настасья — довольная, сияющая.
— Барыня, радость-то какая! — увидев меня, она всплеснула руками и поспешила забрать у меня саквояж и верхнюю накидку.
— Какая радость?.. — оторопело переспросила я, но все поняла уже в следующее мгновение, когда Настасья посторонилась.
На небольшом, круглом столе, куда полагалось складывать визитки, если гости не застали хозяев дома, лежал плотный кусок картона с золотыми вензелями. Даже издали я разглядела фамилию полковника Оболенского, выведенную огромными буквами. А рядом со столиком была корзина с цветами — тоже довольно впечатляющего размера.
Так вот откуда взялся сладкий аромат, который настиг меня еще в коридоре.
— Наконец-то поклонник появился, — восторженно закудахтала Настасья. — Ну, дай-то Бог, дай-то бог.
Я махнула на нее рукой и взяла визитку. На лицевой стороне были напечатаны лишь инициалы полковника, а вот с оборотной его рукой было выведено: «Бесценной Ольге Павловне от злоязычного обидчика».
Хм…
Брови неудержимо поползли наверх, когда я вновь взглянула на розы, что торчали из плетеной корзины.
— Самые что ни на есть доподлинные, — тут же зашептала Настасья. — Из энтой… как ее там… Холандии!
— Голландии, — механически поправила я. — Обрежь и поставь в воду. А мне надобно готовится к вечернему визиту.
— А господин полковник Оболенский обещался там быть, — вставила кухарка.
— Откуда ты знаешь? — я строго на нее посмотрела.
— Так как же… — она развела руками. — Его милость спросил, сможет ли он вечером вас дома застать, ну я и ляпнула ему…
— Погоди, — я вскинула руку, прервав ее, и растерла переносицу. — Полковник Оболенский что, цветы сам привез?
— Сам-сам, как пить дать, сам! — закивала она.
— И ты ему сказала, куда я отправлюсь вечером? — я нехорошо прищурилась, и Настасья сделала вид, что перепугалась.
— Да я ж вам всего лучшего желаю, барыня! А господин полковник — мужчина видный, солидный! А вам самая пора замуж, ребятишек нянчить…
— Ну, ты и дура! — прикрикнула я в сердцах. — Чтоб больше не смела так делать. Никогда и ни с кем, ясно это? Иначе вышвырну на улицу!