— Пожалуй, я запрошу сведения из архива. И еще раз переговорю с князем Платоновым, — сказал он так, словно делал мне одолжение.
На мгновение я прикрыла глаза, пытаясь побороть раздражение.
— Да, пожалуйста, — отозвалась ровным голосом и вернулась к бумагам, которые оставила на столе.
На них как раз с интересом поглядывал молодой, темноволосый мужчина. Он был гладко выбрит и одет по последней моде: цвет шейного платка был в тон платка, что выглядывал из нагрудного кармана сюртука.
Увидев, что я заметила его, мужчина выпрямился и откашлялся, заложив руки за спину.
— Профессор Александр Петрович Вяземский, — отрекомендовал он себя. — Честь имею.
Его тонкое лицо не выражало особой симпатии — скорее, пытливое холодное любопытство. Я усмехнулась, представив, что с ним случится, если я протяну ему руку для пожатия, и вместо этого лишь кивнула.
— Вас что-то привлекло в моих записях? — поинтересовалась нейтрально.
— Ваш почерк, — процедил он сквозь зубы.
С раздражением я почувствовала, как на щеках все же проступил румянец. Изящно писать пером я так и не научилась, это правда… Хотела бы я посмотреть на человека, который умудрился освоить эту науку во взрослом возрасте!
— От нас требуют быть безупречными примерами для подражания, — скривился Александр Петрович. — Очевидно, на вас эти требования не распространяются.
Он сузил глаза и наклонился ко мне так близко, что было почти неприлично. И зашипел по-змеиному, выплескивая яд в словах.
— Как удобно быть протеже светлейшего князя Хованского.
Его слова неприятно задели меня, но не вывели из равновесия. Князь Хованский предупреждал меня, что слухи непременно поползут, и к ним я была готова. Конечно, было обидно. Никто не хотел давать мне и шанса. Они всё для себя уже решили: кто я такая, что из себя представляю, как смогла получить должность преподавателя на Высших курсах.
Вяземский сказал «протеже», но имел в виду любовницу. Фаворитку. Может, подстилку.
— Весьма, — выплюнула я также сквозь зубы, не став его ни в чем разубеждать.
Я не буду оправдываться перед этими людьми.
— Доброго дня, господа, — чуть приподняв подбородок, я окинула пристальным взглядом всех присутствовавших в аудитории и покинула ее.
Уже в коридоре прислонилась спиной к двери и шумно, рвано выдохнула. Внешне я старалась сохранять спокойствие, но внутри сердце колотилось где-то в горле, и я клокотала от гнева.
Я прикрыла глаза, досчитала до пяти и отодрала себя от двери. Лелеять обиду мне было некогда. Удивительно, но в маленькой, темной аудитории девушки дожидались меня в полном составе. Все три. Я была готова встретить пустоту и тишину, но нет.